Зал поднялся в оглушительном крике, свисте, аплодисментах. Ранцесс и полукровка медленно, с застывшими улыбками на лицах, спускались по левой лестнице в море ковра. Я во все глаза смотрел, пытаясь понять. Я знал её всю жизнь…

– Это колье!

– А? – Целесс обернулась ко мне, не переставая улыбаться.

– Колье! – крикнул я ей на ухо.

– Что колье? – не поняла она. Я мотнул головой.

Крики заглушила музыка. В головах присутствующих (я был уверен, что во всех Объединенных Землях) пронеслась счастливая улыбка Императора, его приветствие и благодарность. Наверное, я что-то пропустил, через треть залы пытаясь мысленно дотянутся до колье Кларисс.

– Андрес… - осекла меня Целесс, и я обернулся. Духота сводила с ума, я казался себе рыбой, выброшенной на берег. – Пойдем на балкон, если хочешь.

Я быстро кивнул и поднялся, но вместо того, чтобы пойти за Целесс, направился к Кларисс.

– Это колье… - проговорил я, краснея. Кларисс обратила на меня сверкающий взгляд и улыбку.

– Андрес!
– воскликнул Император, и я был готов провалиться сквозь этот императорский пол. Выудив из себя какие-то поздравления, я улыбался, краснея и бледнея одновременно.

– Дашь? – нашел я единственно слово, оставшеёся в памяти. Кларисс засмеялась так звонко, что заложило уши. Я почувствовал руку на плече и обернулся. Это была Целесс.

– Дам, Андрес. Напомни только, – улыбалась наша новая Императрица, сегодня абсолютно не похожая на кузнечика.

Целесс тянула куда-то назад, и я сдался.

– Ты неисправим! – ругалась она, когда мы остались одни в сравнительной тишине и прохладе. За перилами в сумерках таился яблоневый сад, где мы провели немало дней в детстве. Я обернулся к подруге.

– Это колье! – сказал я уверенно.

– Ну, пусть, колье! – согласилась она. – Зачем сейчас об этом?

– Ты представляешь, сколько всего там накручено, если простой креацин делает из страшной полукровки полноценную ланитку?

Целесс подняла брови. «Страшная полукровка» - вот что ты думаешь о Кларисс на самом деле – говорили её смеющиеся глаза. Я и сам засмеялся.

Душно там – невыносимо. Сквозь стекло я наблюдал за пирующей залой. Целесс облокотилась на перила рядом. Я нашел за столом спины мамы с отцом. Целесс пристально наблюдала за мной и я обернулся:

– Что?

– Ты ненормальный.

Ненавижу это… терпеть не могу, когда обзывают ненормальным, сумасшедшим, глупым! Я сжал челюсти, промолчав.

– Это свадьба Императора, Андрес, – начала пояснять Целесс. – Люди радуются за них, празднуют, пьют, едят, общаются. Кто-то решает политические вопросы, кто-то подлизывается к старшим. Что делаешь ты? Разбираешь программу летунов над потолком и колье у Кларисс на шеё.

Я обернулся к подруге.

– И не смотри на меня так! В чем я не права?

– Я тебя держу, Целесс? Иди, общайся, радуйся и пей! Решай свои вопросы…

Наверно, это прозвучало слишком зло. Целесс отвернулась. Слишком часто мы начали ссориться в последнеё время. Мне это не нравилось.

– Я хочу, чтобы это делал ты.

– Я такой, какой есть! – процедил я. – Если тебе не нравится, можешь со мной больше не общаться!

Задержав на секунду взгляд, Целесс опустила глаза. Мне стало стыдно. Но я был прав!

– Как отец съездил в пустыню? – перевела тему подруга. Наверняка она хотела узнать, проговорилась ли Тайрен. Но она узнала бы об этом намного раньше, больше месяца прошло. Значит, она хотела напомнить мне…

Я развернулся к саду, облокачиваясь на высокие перила. Зачем отвечать, если ответ и так известен? Целесс последовала моему примеру, отвернувшись от залы. Я хотел уйти от неё. Вот что. Просто уйти сейчас, но куда? Она давила на меня всем своим маленьким существом, своим знанием, своей силой… Мы встретились взглядами и одновременно посмотрели в зал.

«Знает ли твой отец, что творится в твоей голове?» - спрашивали её глаза, рождая искренний страх. Она улыбнулась. Я отвернулся. Целесс оттолкнулась от перил и развернулась к зале. Я попытался схватить её за руку, но в ладони оказался лишь воздух. Когда? Когда она научилась этому? Я стремглав забежал в залу, догоняя подругу. Когда я подошел, она смеялась с моими родителями. Ухватив её тонкое плечико, я сжал ладонь. Целесс обернулась, в глазах читался вызов.

– Жарко – невыносимо! – воскликнула она моему отцу и я вздрогнул. В следующеё мгновение я понял, что она направляется обратно на балкон.

– Испугался? – смеялась она, когда мы снова остались наедине. Я буравил её взглядом: да, испугался. И ты знаешь это наверняка. – Видишь, ты совершенно мне не доверяешь, Андрес. Я могу обидеться.

Я понимал её игру. Как месяц назад стала очевидной игра Тайрен, так сейчас, с той же ясностью я понимал уловки подруги. Но это же была Целесс! Моя Целесс!