Только через восемь месяцев после прибытия к берегу залива Сидра, построив семь больших городов на побережье от Гибралтара до Суэцкого пролива, составив полную и очень подробную карту Северной Африки от берегов моря Ирины вплоть до экватора, разработав детальный проект сбережения пресных вод и увеличив в конечном итоге строительный отряд за счёт местного населения до семидесяти тысяч ведлов, Митяй отдал приказ разделиться на два строительных отряда и отправляться в путь. За это время ведлы-прогрессоры из Западного и Восточного отрядов уже заложили почти три сотни городов. Они добрались даже до Пиренеев и Внутренней Монголии в Китае. Ребаланцы тоже молодцы: отправили в Месопотамию морем сорок отрядов и теперь строили города там.

Ударно потрудилась и нильские отряды, а потому ведлы-гидростроители на Ниле, южнее города Вади-Хальфа, прибыв к берегам великой африканской реки, увидели уже довольно большой город. Его построили именно в том месте, где должен брать начало Большой Нильский канал. Вдоль будущего канала и всех тех озёр, которые должны были наполнить своими водами Нил, Тайлад и другие реки — а их было очень хорошо видно сверху, потому что оттуда вывезли и пересадили на новое место все деревья и даже кустарники, — расставили пятьдесят тысяч ведлов, то есть на всём протяжении гидросистемы от Тайладограда до Богдановска. И хотя зачастую один не видел другого, все дружно взялись за работу, силу камня ведь можно чувствовать не только через воду, но и через землю.

Второй отряд принялся превращать в озеро впадину Шотт-Джерид в Алжире, лежащую между Большим Западным Эргом и Большим Восточным Эргом. Ему предстояло возвести длинную высокую дамбу, соединив между собой каменным гребнем с удобной широкой дорогой поверху Атласские горы, увенчанные ледовым панцирем, и нагорье Хамадаэль-Хамра. Это озеро будет питать водой не только Атласский ледник, но и ледовый купол нагорья Ахаггар. Названия некоторых горных систем, как и континентов и отдельных регионов, Митяй специально оставлял прежними, привычными для себя, чтобы не путаться. Впрочем, для ведлов народа Говорящих Камней это не имело особого значения. Рассказы учителя о том, какое это страшное зло — пустыни, привели их в ужас, и потому они нацелились на работу самым серьёзным образом, и, когда Митяй дал команду, тотчас послышался громкий, басовитый гул. Первая вахта взялась за дело очень энергично. Ещё бы, ведь в неё были включены самые могучие ведлы, способные обуздать своими говорящими камнями даже силу глыб весом в пятьсот и более тонн. Да, на строительстве обоих гидросистем, разворачивающих реки и прокладывающих широкие и глубокие каналы сквозь пусть и невысокие, но всё же хребты-водоразделы, пупков не рвали. Его вели за счёт использования силы Матушки-Земли, а та, понимая, к чему идёт дело, выкладывалась на полную катушку.

Хитрый Митяй не зря сначала завёз в Северную Африку здоровенных хищников, причём в больших количествах, чтобы те начали немедленно сокращать число гигантских поедателей деревьев. Тем самым он показал Матери-Земле, что ведлы взяли всё под свой контроль, а потому, с одной стороны, мегафауна будет теперь существовать всегда, какой бы ужасной она ни казалась на вид, а с другой — не произойдёт опустынивания огромного континента.

Скорее всего, именно поэтому работа шла очень быстро, намного быстрее, чем того ожидал Митяй. Прошло всего каких-то три недели, и добрая половина нильской воды устремилась во впадину Каттаро, на дне которой блестело несколько небольших озёр. Прорыв воды в море Ирины был исключён, так как на севере впадину прикрыла большая дамба, заворачивающая к югу и не дающая возможности воде промыть дыру и вернуться в русло Нила. Попутно водой должны быть заполнены ещё четыре впадины, и в конечном счёте Северная Африка, в которой сейчас и так вполне хватало небольших озёр, обретёт два очень больших — одно вдвое больше Аральского моря во времена его процветания, а второе немного меньше, и четыре просто больших пресноводных озёра с огромными суммарными запасами воды, которые образуются в будущем. Делалось это для поддержания её нормального кругооборота на Африканском континенте, правда, пока что только в его северной части, а ведь была ещё и Центральная Африка с Сахелем, и потому, как только работа была завершена, половина супершишиг, доставивших рабочих на трассу огромного канала, взяла курс на юг, к берегам рек Нигер и Бенуа, в Нигерию. Там им предстояла ещё более масштабная работа.

Митяй с вытаращенными от удивления глазами выбрался из автожира и, глядя на пожилого мужчину, высоченного, под два метра ростом, подумал: «Ну, если он сейчас ещё и заговорит со мной по-русски, то я не знаю, что и думать по этому поводу. Мамочка моя, это же самое сердце Африки, Республика Чад, где живут самые чёрные и самые высокие негры! Откуда здесь взяться русакам?» Мужчина, одетый в тунику из тонкой светло-рыжей замши и сандалии из ремешков с толстой, в несколько слоев кожи, подошвой, по внешнему виду был ничем не отличим от какого-нибудь рязанского парня. Он сидел на торчащем из земли камне на широкой вершине невысокого холма, на котором Митяй совершил посадку, и с лёгкой улыбкой наблюдал за его действиями. Широкое румяное курносое лицо, голубые глаза и при этом ещё и блондин с длинными волосами и коротко подрезанной, соломенного цвета бородой. Правда, очень загорелое. Ещё Митяя очень поразило то, что этот мужчина хотя и имел высоченный рост и мощный торс, был не стопроцентным кроманьонцем, но уже и не типичным неандертальцем, так как имел куда более длинные ноги. Его спутники, четыре охотника, вежливо стояли поодаль. Это была, по сути, первая разведка местности вблизи озера Чад, уже в его южной, прибрежной зоне, относившейся то ли к Камеруну, то ли к Нигерии. Митяй шагнул вперёд и поднял вверх правую руку с открытой ладонью — жест приветствия. Мужчина встал с камня, повторил его жест и сказал, к счастью, потаил адски:

— Пусть будет удачной твоя небесная охота, летающий ведл с севера. Что привело тебя в наши земли?

Митяй заулыбался ещё шире и подумал: «Так-так, новости бегут впереди нас. Интересно, что это, говорящие дымы или ещё какие-нибудь тамтамы судьбы? Не хотелось бы такой прозы, но если это ведловство, тогда я просто счастлив» — и ответил, на всякий случай назвав верзилу ведлом:

— И тебе доброй охоты, мудрый ведл южного озера.

Он специально не стал представляться и расшаркиваться, чтобы дать встречающей стороне возможность проявить своё гостеприимство. Хотя вот уже более восьми месяцев Митяй был погружен в огромный водоворот дел, но всё же старался находить время для изучения местных обычаев. В том, что они по большей части сохранятся, он уже успел убедиться на севере. Каждая группа близко расположенных племён имела довольно схожие обычаи, но они всё же разнились и, несмотря на то что уже огромное число людей, более миллиона человек, в Евразии и Африке примкнуло к народу Говорящих Камней и в их жизнь вошло гигантское количество совершенно новых понятий, на их обычаях и привычках это мало отразилось. Правда, с другой стороны, различия между обычаями народов Африки и тех же аларов Северного Кавказа разнились не так уж и сильно. Однако самой главной традицией у всех был обычай гостеприимства и права свободной охоты на чужой территории. Поэтому Митяй нисколько не удивился, когда ведл-охотник сказал ему:

— Хотя ты и летаешь в небе, великий ведл севера, на этих землях для тебя разрешена любая охота. Охотники народа даго разрешают тебе брать любую добычу и быть нашим соседом. Я вождь охотников Короткобородых дагонов Найдар Каменная Рука, ведл с говорящими камнями. Дом моего племени находится в пяти днях пути отсюда, но это наши охотничьи земли.

Митяй кивнул и с достоинством ответил по-тайладски:

— Пусть будет удачной твоя охота, Найдар. Меня зовут Дмитрий Олегович, для друзей просто Митяй, и я тоже ведл с говорящими камнями. Я веду в твои земли и ещё южнее на великую каменную охоту много ведлов с говорящими камнями, и это очень хорошо, что ты знаешь язык тайладов. Люди севера присоединились к моему народу Говорящих Камней, и теперь мы братья. Давай подойдём к моей сверкающей птице, я достану из неё еду, мы присядем на траву вместе с твоими охотниками и поговорим за обедом.

То, что сказал вслед за этим блондинистый дагон, поразило Митяя окончательно:

— Хорошо, летающий ведл, присядем. Я ещё две полных руки дней назад знал, что множество ведлов едут к нам внутри огромных животных, и специально пошёл к вам навстречу. Мне очень хотелось увидеть сверкающих зверей первым.

По Найдару и его охотникам нельзя было сказать, что они запыхались, пока двигались сюда и выкладывали на плоской вершине камня большой квадрат из оранжевых циновок, придавленных к траве камнями, чтобы их не сдуло. Зато Митяй моментально его увидел с высоты двух километров и сразу пошёл на снижение. Когда автожир завис на высоте в пятьдесят метров, Найдар сел на камень, вросший в землю, а охотники встали метрах в пятидесяти позади своего вождя. В руках они сжимали изумительные копья из красного дерева с такими кремнёвыми наконечниками, которые иначе, как произведением искусства, не назовёшь. За спиной у них виднелись мощные луки и колчаны с оперёнными стрелами. На первый взгляд наконечники копий выглядели как типичные кремнёвые наконечники культуры Кловис в Северной Америке, но, приглядевшись внимательнее, свои бриллиантовые очки Митяй прилепил на плечи, он увидел, что они раза в два больше, то есть достигают сорока сантиметров в длину, и изготовлены из обсидиана, причём обточены и отполированы. Это было лишним подтверждением того, что дагоны, как и тайлады, контактировали между собой, а если учесть, что наконечники их копий выглядели намного эффектнее, то ему сразу стало ясно, кто у кого учился.