Митяй прижал кинжал к груди, как ребёнка, и сказал:

— Вот-вот, подумай, Найдар, и ответь на мои вопросы, а то их количество очень быстро растёт. Например, у меня такой вопрос появился: как ты умудрился превратить говорящий камень в очень мощное оружие? И главное, на хрена?

Ведл обиженно воскликнул:

— Ни во что такое я этот зелёный камень не превращал! Я просто сделал ритуальный кинжал. Для красоты, хотя его и можно всадить в бок какого-нибудь не очень крупного животного. Это всё-таки кинжал. Вдруг ты когда-нибудь захочешь поохотиться по старинке. А про какое такое мощное оружие ты говоришь, Митяй?

Бывший лейтенант, найдя глазами на верстаке ножны из чёрного дерева, быстро подошёл, вложил в них изумрудный клинок, весивший килограмма два с половиной, а поскольку на ножнах имелся ремешок, повесил подарок на шею и буркнул в ответ:

— Проехали. Забудь. Ни о каком опасном оружии я не упоминал. Понятно? Мне только не хватало, чтобы ты за старое взялся.

Найдар недоумённо взвыл:

— Митяй, но я же изготовил этот кинжал только для тебя одного. Ты же знаешь, что дагоны больше не охотники и им не нужны ни кинжалы, ни копья.

— Вот и замечательно, что не нужны, — примирительным тоном сказал Митяй. — Но и ты не спрашивай меня, какое оружие тебе удалось сделать. Поверь, должно случиться нечто очень страшное, чтобы я достал твой кинжал из ножен как оружие. Он всегда будет служить для меня только в качестве украшения, подаренного мне самым великим ведлом из тех, кого я только знаю, но об этом ты тоже помалкивай. Ты же знаешь, Найдар, я никого не ставлю выше других и сам на цыпочки не встаю.

Стоило только Митяю сделать пару шагов по мастерской Найдара, как от кинжала отвалилась и чуть было не упала на каменный пол золотая массивная рукоятка. Он успел её поймать, и мастер, всплеснув руками, огорчённо воскликнул:

— Как же это так?! Ведь я её очень прочно приделал!

Митяй, вертя в руках рукоятку кинжала, стилизованную под орла с овальным, неплохо огранённым бриллиантом вместо головы, за сохранность которого больше всего переживал, поспешил успокоить Найдара:

— Пустяки, мелочи жизни. Не волнуйся, я приделаю её обратно. — Однако он тут же почувствовал что-то неладное, а точнее, то, что изумрудный клинок гремит в ножнах так, словно те стали ему велики, и добавил: — Нет, Найдар, кажется, это не пустяки. Ты подарил мне какой-то неправильный изумруд.

Он подсел к большому стальному верстаку, снял с шеи ножны и вытряхнул из них на круглую плоскую кожаную подушку, туго набитую песком, треугольный клинок. И Митяй, и Найдар вскрикнули от удивления в один голос:

— Что за чёрт! Великие духи!

Удивляться было чему. Изумрудный клинок резко уменьшился в объёме, и теперь его длина была сантиметра двадцать четыре, ширина в самой широкой части не более десяти, а в толщину он уменьшился до двух сантиметров. При этом изумруд потемнел, а гравировки на нём сделались ещё тоньше и заполнились, словно рубином, отчего стали отчётливо видны. Митяй, переворачивая клинок с бока на бок, увидел всю свою африканскую эпопею начиная с рытья Суэцкого канала. Выглядело это конечно же очень мило, но не они сейчас интересовали Митяя, а метаморфозы с изумрудом, ведь камень, судя по всему, изменился только в размерах, и при этом ничуть не похудел, и хотя даже без золотой рукоятки весил немало, теперь его можно было прилепить к телу, и главный ведл даже сообразил куда — на грудь, остриём кверху и овальной нижней частью книзу. Однако он не стал пока этого делать и повторно поинтересовался:

— Найдар, где ты нашёл этот изумруд и каким образом изготовил из него кинжал? Не торопись, расскажи всё подробно. Мне спешить некуда, а я хочу знать про него всё.

Найдар подсел к верстаку и принялся рассказывать. Он даже достал из специального футляра два своих рабочих алмаза, и те очень удивили Митяя своей формой. Один голубоватый алмаз был похож на косую стамеску шириной в три сантиметра, длиной в пять и толщиной в пять миллиметров, с идеально ровной и острой режущей кромкой, а второй — на ланцет, и к обоим были приделаны массивные, удобные ручки из нержавейки. Митяй не удержался и царапнул изумрудный клинок острым кончиком ланцета, но тот не оставил на нём никакого следа. Выслушав не такой уж и длинный рассказ Каменной Руки, он сказал:

— Да, похоже, что ты тут ни при чём. Скорее всего, это моё собственное непроизвольное ведловство плюс проделки Лариски и Зинули, Найдар. Мне осталось непонятно только, каким образом ты сумел так обработать алмазы? Говорящими камнями ведловал или у тебя имеется ещё какой-то секрет?

Ведл пожал плечами:

— Никакого особенного секрета здесь нет. Все дагоны знают, что если камни холода нагреть говорящими камнями, то они делаются мягкими, как воск, и из них можно что угодно вылепить. Я вылепил два этих резца. Жаль только, что они редко встречаются и за ними далеко идти.