А что она в самом деле хотела сказать? Она и сама плохо понимала. Ей казалось, что голова у нее сейчас лопнет от всего, что она узнала за прошедший час.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула воздух.

– Мне просто нужно прогуляться, Теодор, – сказала она. – Я хочу подышать свежим воздухом. Вы не против? Это не покажется вам ужасной неучтивостью? Я не собираюсь бежать.

– Я пойду с вами, – продолжал хмуриться Тео. – А может, Эдит или мама…

Но Сюзанна подняла руку, останавливая его.

– Нет, – сказала она. – Я должна остаться одна. Мне нужно привести в порядок свои мысли.

– Что ж, – отозвался Теодор, – тогда ступайте себе, гуляйте, сколько нужно. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вам было хорошо.

– Благодарю вас.

Сюзанна поспешила наверх, чтобы взять плащ, капор и перчатки и надеть теплую обувь. Не встретив никого по пути, она испытала большое облегчение. И пожелала себе так же беспрепятственно спуститься вниз и выйти на улицу…

Однако на этот раз ей повезло меньше.

Спустившись вниз, она обнаружила в холле Теодора, который, должно быть, хотел ее проводить. Он с кем-то говори. Возможно, уже прибыл кто-то из гостей, мелькнуло в голове у Сюзанны. Но в следующий миг она поняла, что широкоплечий джентльмен в плаще с многослойной пелериной не кто иной, как виконт Уитлиф.

Он в ту же минуту поднял глаза, и их взгляды встретились.

Сюзанну неожиданно захлестнула такая мощная волна желания, что она едва удержалась, чтобы не броситься вниз по лестнице к нему в объятия.

– Здравствуйте, мисс Осборн, – сказал он.

– Здравствуйте, лорд Уитлиф.

Она медленно спустилась вниз. Знал ли он о ее приезде в Финчем-Мэнор, гадала Сюзанна.

– Сюзанна собирается прогуляться, – сообщил Теодор. – Я предложил ей свою компанию, но ей хочется побыть в одиночестве. Она только что закончила читать письма, написанные ее отцом в последний день его жизни. Ступайте себе с Богом, Сюзанна. Я провожу Уитлифа к матушке. Он приехал к ней с приглашением.

– Если ты не против, Тео, то я, пожалуй, зайду к ней после, – проговорил виконт, не сводя глаз с Сюзанны. – Пожалуй, мне тоже стоит прогуляться с мисс Осборн… если она не против моего общества.

А ведь это его мать, подумала Сюзанна, это она убила ее отца, но ведь то его мать, а не он. И мысль идти на улицу одной, без него, ей вдруг сделалась невыносима.

– Спасибо, – поблагодарила она и, не оборачиваясь, направилась к выходу.

«Не будет большим преувеличением сказать, что гостей в доме выше крыши», – не далее как вчера вечером говорил Питер своему любимому зятю и мужу Эми – Берти Лэму.

Гости в основном представляли собой многочисленную родню. Было, конечно же, среди них и семейство Флинн-Поузи, которые никому здесь родственниками не приходились, но льстили себя надеждой в обозримом будущем это положение исправить. Арабелла Флинн-Поузи оказалась темноволосой и темноглазой семнадцатилетней девушкой, необыкновенно хорошенькой, даже несмотря на привычку по любому поводу капризно надувать губки.

Арабелла сразу же понравилась матери Питера, а Питер – матери Арабеллы. Намерения родительниц были шиты белыми нитками и стали бы понятными даже самому последнему глупцу с мозгом размером с горошину.

– Твоя матушка в восторге, – заметил Берти. – Сестры тоже. Да и я сам, признаюсь, разделяю всеобщую радость. Какой ты все-таки молодец, старина, что придумал этот бал: так будет веселее!

Но Питер-то знал, что у матери его идея восторга не вызывала. Решив в одночасье устроить в Сидли-Парке грандиозный прием по случаю Рождества, он созвал на него всех соседей, не посоветовавшись ни с кем, кроме повара, дворецкого и экономки, – словом, с теми, кому предстояло непосредственно заниматься приготовлениями и кто сейчас суетился в радостном предвкушении бала в Сидли.

Мать Питера узнала о бале последней.

Впрочем, не самой последней.

Питер сообщил ей о нем перед тем, как отправиться в Финчем-Мэнор. Будет жаль, если Маркемы не смогут или не захотят приехать, ибо на самом деле – Питер признался себе в этом – пышное торжество он задумал исключительно ради них. Впрочем, не совсем ради них.

Бал готовился для Сюзанны.

Любовь, как выяснилось за последние недели, умирает не скоро. И не только не умирает, но даже и не тускнеет, если это вообще возможно. Сказать правду, сознавать это было чертовски тоскливо. Узнав, что Сюзанна приезжает в Финчем, Питер решил, что его единственное спасение – держаться от Финчема подальше, в надежде, что они с Сюзанной за праздники нигде не пересекутся.

И что же он сделал, чтобы претворить в жизнь это весьма разумное решение? Он начал готовить ради нее самый первый за всю историю Сидли бал. А теперь вот еще явился в Финчем, чтобы передать приглашение лично, ибо знал, что Сюзанна уже приехала.

Не пробыв и нескольких минут в доме, он передал свое приглашение не леди Маркем и Эдит, как того требовали приличия, а Тео и уже рвался снова на улицу, причем поспешнее, чем стремился войти в дом с холода. Леди Маркем с Эдит могут подождать. Озябшие руки и ноги он отогреет тоже потом.