– Тогда научите меня этой магии, – попросила я, но он печально покачал головой.

– Если бы я мог это сделать и спасти мир! Но господин и госпожа сами должны найти и научить друг Друга…

Едва он произнес это, как меня охватило наслаждение от одной мысли о том, что когда-нибудь я все же соединюсь с моим господином, и некоторое время я не могла думать ни о чем, кроме этого, но потом услышала слова Жакоба:

– Только тогда их магия достигнет высшей точки и вершины могущества. И она должна будет достичь этого, чтобы сразиться с врагами расы и всего человечества.

С мрачным видом Жакоб снова повернулся к мерцающему шару – и, к своему ужасу, я увидела, что свет погас и шар наполнился тьмой. Нет, это было нечто более глубокое, чем тьма. Это была самая зловещая пустота, самое страшное отрицание, самая беспредельная безнадежность – тот же самый ужас, который ждал меня тогда за пределами моего первого круга.

Я заглянула внутрь и увидела лица других людей – и опять это были дворянин с мечом, священник и другие, но все – иные, не те, кого я видела среди света. Это были враги. И все же они странным образом напоминали тех, кого я видела раньше.

– Эти люди тоже принадлежат к расе! – воскликнула я в изумлении.

– Да, – ответил Жакоб очень спокойным, даже задумчивым тоном.

У меня же так тряслись колени, что мне потребовалось большое усилие, чтобы не рухнуть. Жакоб повернулся и посмотрел на меня с состраданием.

– Но почему? – спросила я, и он быстро ответил:

– Они боятся сами себя. Трагедия, моя госпожа, заключается в том, что большинство из них пытается творить добро. Но даже такая мощная сила, как любовь, может привести к злу, если ее коснется тень страха.

Он снова заглянул в ужасную пустоту. Его сочувствие придало мне сил, и я тоже стала смотреть в эту бездну, на череду проходящих передо мной лиц, и думала о том, что никогда прежде не видела ничего более скорбного.

А потом пустота…

Прости меня, брат Мишель, мне трудно говорить. Я сейчас…

Нет, нет, все в порядке. Я не буду плакать. Я не буду плакать.

Потом сфера опустела, но по-прежнему вращалась передо мной, зловещая, чего-то ждущая. И тогда еще более жуткий страх обуял меня, ибо я услышала, как Жакоб сказал:

– А это наш самый могущественный враг.

И внутри пустоты сформировалось тело мужчины – постепенно, неотчетливо, словно выступая из медленно рассеивающегося покрывала тумана. Черты лица проявились в последнюю очередь, и когда они проявились, меня охватил такой ужас, что я закричала:

– Нет! Нет! Я не могу смотреть! Не могу! – и упала на колени, и закрыла глаза руками…

Жакоб присел рядом со мной и прошептал мне в ухо:

– Вы должны, госпожа. Вы должны. Иначе мы все погибли…

И все же я не могла этого вынести. Для одной ночи кошмаров было предостаточно. Крепко прижимая ладони к глазам, я лежала, поджав под себя колени, на сырой, покрытой листьями земле. Меня колотила дрожь. Не знаю, как долго оставалась я в таком положении, но когда я наконец открыла глаза, ни Жакоба, ни пустой сферы уже не было.

И небо тоже изменилось. Глубокая ночная тьма сменилась предрассветными сумерками, и звезды стали постепенно блекнуть. Они больше не лучились невероятно прекрасным светом, хотя по-прежнему были ярче обычных, да и в лесу больше не было светло, как днем.

С удивлением я обнаружила, что ночь прошла и, значит, матушка скоро проснется. Побежав назад в пещеру, я увидела, что Жюстен ушел, а огонь погас. К счастью, мои рубашка, платье и плащ лежали там, аккуратно сложенные. Плащ оказался сухим. Я быстро оделась и побежала домой.

Мама все еще похрапывала в постели, а рядом с ней похрапывала Нони, которая словно и не была этой ночью в лесу. Я разделась и, скользнув в постель, легла рядом с ними, пытаясь успокоить дыхание.

Уже через час Нони встала, и все это время я не могла заснуть. И хотя Жакоб исчез, он словно поселился в моем сознании, и один за другим я получила ответы на все вопросы, мучившие меня со времен моего первого видения. Я вспомнила, как в последний день своей жизни он стоял у дверей нашего дома и как он сказал: «Каркассон – безопасное место».

«Господин! – вскричала тогда моя бабушка. – Но ведь в Каркассоне все либо умерли, либо умирают!»

И я поняла, лежа без сна в предрассветных сумерках, что он говорил тогда не о чуме. Он говорил о безопасности от гораздо большего зла, с которым теперь все мы столкнулись, – от костров, изобретенных нашими врагами для того, чтобы нас уничтожить.

Так что чем скорее я поспешу в Каркассон, тем скорее осуществится мое предназначение.

Мое предназначение… Нони была права. Оно ждало меня не здесь, в нашем маленьком деревенском кругу, а в другом месте. И помогать мне будут те люди, которых я видела в сверкающем шаре света. А самое главное, судьба моя связана не с Жюстеном, а с тем единственным, чье лицо мне не забыть никогда. И я должна уйти отсюда и найти его, ибо только тогда мы сможем спасти расу и разрушить величайшее зло.