Мрачно взглянув на гостя, экономка прошла мимо него к канделябру на ночном столике.

– Если вы обещаете ничего здесь не трогать, можете ночевать в этой комнате, – сказала она, зажигая свечи. – Эта дверь ведет в покои хозяйки замка, хотя леди Стратмор предпочитает жить в новой части замка и ни разу не ночевала здесь. Эта комната предназначалась для ее горничной, поэтому она такая маленькая.

– Мне это ничуть не мешает, – пожал плечами Девон. – Маленькие комнаты легче протопить.

Интересно, почему в этой комнате так чисто, в то время как во всех остальных несусветная грязь и беспорядок?

– Что правда, то правда, – кивнула экономка. – И дыма тут совсем нет, потому что лорд Стратмор велел заново переложить камин по кирпичику.

– Замечательно! – торжествующе сказал Девон. – Благодарю за содействие. – Он обезоруживающе улыбнулся экономке. – Я так устал, что упал бы прямо на пол и заснул, если бы мне пришлось дожидаться этого Дэвиса.

Его слова и улыбка заставили женщину едва заметно улыбнуться в ответ и сказать:

– Что ж, тогда скорее ложитесь, сэр. Как только явится ваш камердинер, я пришлю его к вам. А утром, когда проснется лорд Стратмор, я скажу ему о вашем приезде.

Сделав неуклюжий книксен, она вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

Девон был просто счастлив оказаться в полном одиночестве. Он разжег камин, и, к его огромному удовольствию, сухие дрова тут же занялись ровным пламенем, распространяя по всей комнате желанное тепло.

Усталый до изнеможения, Девон скинул сапоги и запихнул их под кровать. Потом он снял с себя сюртук и галстук и швырнул их в дальний угол. Утром о них позаботится Тилтон. Зевая, Девон стал снимать жилет, и тут раздалось едва слышное мелодичное звяканье. Что-то серебристое выпало из жилетного кармана и покатилось по полу.

Наклонившись, Девон успел поймать кольцо, прежде чем оно закатилось за каминную решетку.

– Стой! Ты куда? – пробормотал он, хватая его и кладя на основание подсвечника на ночном столике. Бог свидетель, ему не нужна была эта проклятая вещица, но старинное кольцо было своего рода талисманом, и если бы он его потерял, братья убили бы его. И даже хуже, они стали бы это делать по очереди, чтобы как можно дольше его мучить.

Он взглянул на семейный талисман, и его охватила неясная тревога. Черт бы побрал братца Чейза за то, что он спрятал проклятое кольцо в карете Девона! Он вовремя улизнул со свадьбы Чейза, чтобы тот, не найдя Девона, был бы вынужден всучить кольцо старшему брату Маркусу.

Разумеется, Девон не верил ни в какие проклятия – вот еще, чепуха какая-то! Сказка, сочиненная его матерью ради развлечения ее шестерых детей.

И все же… Девон искоса глянул на кольцо и снова почувствовал смутное беспокойство. Пока что эта сказка сбывалась в точности – уже трое братьев Девона пали жертвой талисмана. Чейз, Энтони и Брэндон были уже женаты.

– Вот и славно, пусть женятся, – пробормотал Девон, глядя на кольцо, – а меня увольте! Брак не для меня!

Некоторые мужчины словно рождены для семейной жизни, но только не Девон. Иногда поздней ночью, в тех редких случаях, когда он был в постели один, ему в голову закрадывалась страшная мысль, о которой он никогда никому не говорил. Ему было почти тридцать лет, а большая любовь так и не пришла к нему ни разу. Конечно же, он влюблялся бесчисленное количество раз, но никогда не любил по-настоящему, так, как любили друг друга его родители, причем всю жизнь, а не два-три месяца – именно столько в лучшем случае длилось у Девона состояние влюблённости. Ни одна женщина, несмотря на свою красоту, ум и покладистый характер, не могла удержать Девона дольше этого срока.

Всякий раз, когда ему казалось, что он нашел свой идеал, ему становилось невыносимо скучно после того, как красавица была завоевана душой и телом, и он снова пускался на поиски женского совершенства. Порой это обстоятельство тревожило его куда больше того, в чем он хотел бы признаться даже себе.

Вот почему это кольцо так смущало его. А вдруг он, подчиняясь его воле, женится и уже через месяц-другой поймет, что совершил ужасную и непоправимую ошибку?

По пути в Килкерн Девон придумал план собственной защиты: он будет всячески избегать любого женского общества, по крайней мере до тех пор, пока не вернется в Лондон и тайком не всучит кольцо ничего не подозревающему старшему брату Маркусу.

Скинув с себя оставшуюся одежду, Девон швырнул ее вместе с жилетом в дальний угол комнаты, где уже валялись сюртук и галстук. Потом, совершенно нагой и согретый пламенем камина, он с наслаждением забрался в постель под теплые одеяла и улегся на мягкие подушки. Гладкая простыня приятно холодила кожу, ноздри окутывал женственный запах лаванды. Девон подумал было, как, должно быть, приятно лежать в такой постели с хорошенькой женщиной, но тут же оборвал свои мысли – к черту, никаких женщин до тех пор, пока он не избавится от проклятого кольца!

Прогнав от себя эти мысли, Девон устроился поудобнее на подушке и закрыл глаза.

Но сон не шел к нему. Несмотря на всю усталость, мысль о том, что ему придется обходиться без женщины несколько недель, угнетала его. Он искренне любил женщин. Любил их улыбки, ленты, банты и драгоценности. Они ахали и вздыхали по пустякам, но имели добрые сердца и умели прощать самые неблагоразумные поступки. Ему нравились их духи, их чудесный смех, их нежная, шелковистая кожа, вкус их розовых ротиков… Он любил всех женщин!