Девон провел пальцем по ее щеке, и его прикосновение оказалось удивительно нежным.

– Ты роскошная и обольстительная женщина, моя дорогая. И ты сама это отлично знаешь, – тихо сказал он, и несокрушимая оборона Кэт дрогнула.

Черт возьми, как же ей справиться с собой, со своим сердцем, предательски тающим от его слов и прикосновений? Нет, все, что он сейчас говорит, – это всего лишь дежурные комплименты. Ее можно назвать какой угодно женщиной, но только не обольстительной. Она могла выглядеть весьма неплохо, когда прикладывала к этому некоторые усилия, но она была слишком крупной и нескладной, к тому же по утрам она всегда выглядела слишком бледной и бесцветной. Глаза были еще припухшими от сна. Накануне она мыла голову, и теперь высохшие и еще не уложенные в прическу волосы лежали пушистой непокорной гривой, что ей самой страшно не нравилось. Хуже того, на ней было надето одно из простых, будничных платьев из серой шерстяной ткани, тесноватое в плечах и слишком просторное в талии. Все эти обстоятельства помогли ей взять себя в руки и твердо сказать:

– Нет, я вовсе не обольстительна.

– А я говорю, очень даже обольстительная, если не сказать больше, – горячо возразил ей Девон. – Твои глаза мерцают зелеными искрами, твои волосы цвета солнца на утренней заре – золотисто-рыжие, и вся ты такая… такая…

Щеки Кэт снова зарделись, и она торопливо прервала его:

– Не надо, хватит! Все это неправда…

– Правда! Ты великолепна, роскошна, потрясающа!

– И вот это вы называете роскошью? – Она недоверчиво коснулась своего выцветшего платья.

Его взгляд остановился на ее высокой полной груди.

– О да! – выдохнул он. – Если ты хочешь, чтобы мужчины перестали тебя замечать, придется как-то спрятать грудь… и другие части твоего сочного тела. Тогда, может быть, тебе не придется отбиваться от таких неотесанных мужланов, как я, пытающихся при каждом удобном случае поцеловать тебя.

Она задохнулась от этих слов, а Девон продолжал с улыбкой любоваться ею.

– Не понимаю, о чем это вы, – пробормотала Кэт. – Позвольте мне встать…

– Кроме того, – продолжал Девон, словно не слыша ее, – тебе придется спрятать и глаза, и волосы… только тогда мужчины вроде меня перестанут обращать на тебя внимание.

– Хорошо, я учту это, когда в следующий раз повстречаю вас или еще кого-нибудь из распутных дружков Стратмора. А теперь отпустите меня! Я должна идти.

– А если не отпущу? – лукаво поинтересовался Девон.

– Тогда мне придется заставить вас сделать это.

– Ого! Ты храбрая женщина! Это мне нравится.

– Ого! – подхватила она. – А вы, как видно, мужчина, который не дорожит своим отростком.

Этими словами она хотела взбесить его, но в ответ услышала лишь смех.

– Милая, я очень им дорожу, хотя восхищаться им должна скорее ты.

– Благодарю вас, у меня нет ни малейшего желания делать это.

– Зато у меня есть огромное желание поработать этим отростком так, чтобы ты не могла не выразить своего восхищения стонами и криками…

– Единственный крик, которого вы можете от меня добиться, – поспешно перебила его Кэт, – это крик о помощи.

– Я готов жизнь отдать за то, чтобы услышать от тебя стон наслаждения, – без тени улыбки проговорил Девон. – Неужели ты не дашь мне ни единого шанса?

За все годы малоприятного общения с друзьями своего сводного брата Стратмора Кэт ни разу не доводилось сталкиваться с попыткой завоевать ее расположение с помощью слов. Такая тактика поразила ее до глубины души.

– Прошу вас, отпустите меня, – тихо сказала она. – Не пристало женщине сидеть на коленях незнакомого мужчины.

Девон поджал губы и шутливо произнес:

– Отпустить? Хорошо, но за определенное вознаграждение.

– Вознаграждение? За то, чтобы встать с моей собственной постели?

Его глаза хитро блеснули, на губах появилась чувственная улыбка, от которой у нее снова забилось сердце. Обнимавшие ее руки стали горячими, и этот жар пронизывал ее тело до самых костей.

– Милая, ты не в постели, а на моих коленях. Если бы мы с тобой были сейчас в постели, я потребовал бы гораздо больше одного поцелуя за твое освобождение.

– Это несправедливо, – нахмурилась она. И это было правдой, с какой стороны ни посмотри.

– Жизнь редко бывает справедливой, – парировал он.

В этом Кэт была с ним согласна – жизнь уже доказала ей правильность этого утверждения.

– Но я уже подарила вам один поцелуй, – резонно возразила она.

– Нет, это я целовал тебя. Теперь же ты должна поцеловать меня.

– Нет, больше вы от меня ничего не получите.

– Да? – чуть хрипло пробормотал он, томно прикрыв глаза. В этот момент он выглядел так сексуально, что Кэт уже была готова сдаться. – Какая жалость, – продолжал он, – мне так понравился наш первый поцелуй. Это был самый чудесный поцелуй в моей жизни…