— Госпожа Наследница, а, может, не надо?

— Надо, Федя. Надо. Снимай свои очаровательные розовенькие трусики с голубенькими сердечками. Я собираюсь прибить их над своей кроватью, как первый боевой трофей.

Ага, моя первая грандиозная победа в пяти шахматных партиях подряд за какой-то час. Раздела эльфика догола. А не фиг было садиться играть с голым торсом. Штаны ремень, портянки, сапоги и апофеоз — розовые трусики подвида «семейные». А чем еще занимать в борделе девушке, если она здесь не работает? Нет, конечно, эльфийские публичные дома построены так, чтобы даже самые привередливые чувствовали себя здесь уютно. Этакий элитный клуб, где девушки идут лишь в ночную нагрузку, а основными развлечениями являются азартные игры, но все же! Уроды! Как они могли не сказать мне, что с бала мы отправляемся в… дом терпимости?! Гады! Сами наверх ушли, в комнаты, развлекаться, а я что тут должна делать? В шахматы с клиентами играть, которые ждут своей очереди? Так после моего дворового воспитания здесь достойных противников нет. Все карточные игры, домино, шахматы, шашки освоены мною в совершенстве.

Очаровательные розовые трусы шлепнулись на доску, заставив меня сдержанно улыбнуться. А хотелось заржать в голос, так как даже со своими скудными познаниями я перевела надпись, вышитую золотыми нитями спереди, гласящую: «мой ключик подойдет ко многим замкам». А не слишком ли он высокого мнения о себе?

— Позвольте мне отыграться, госпожа!

— Еще одну партию в шахматы?

Я пакостно улыбнулась, крутя в руках трофей. Блондин смутился и заерзал на стуле так, что я даже начала волноваться. А вдруг заноз в свои оголенные холмы нахватает?

— А может в карты?

— А тебе есть на что играть, мой блондинистый друг?

Он замялся, но шлепнул какую-то бумажку на стол. Я с интересом ее изучила, но в суть так и не вникла.

— И что это?

— Этот документ даст вам право на владение моей небольшой делянкой розовой конопли. Если вы выиграете, конечно. Но ваша ставка должна быть равнозначной. Что скажете на счет всей моей одежды и ночи в вашей компании?

Ой-ей-ей, какие мы оказывается. Казанова местного разлива. Фи. Все мужики козлы. Кто не козлы — с теми скучно.

— Ушастый, ты за кого меня принимаешь? За работницу этого заведения? Только попробуй до меня хоть пальцем дотронуться — пожалеешь. Я тебе око натяну поверх седалищных холмов, как говорят некоторые личности. И делянка мне твоя не нужна, я же не торчок какой-нибудь.

Эльф покраснел еще больше, но теперь уже от гнева. Что, не привык светленький к такому обращению? Правда глаза колет? Блондин несчастный! Ненавижу мужиков. Расстрелять их всех надо!

— Госпожа, вы сами виноваты в этом! Между прочим, вы сейчас находитесь в публично доме. И прекрасно вписываетесь в обстановку!

Он даже подскочил, заставив девиц смерить его заинтересованными взглядами. Ну да, посмотреть есть на что. Но у Дарелина круче, даже если учесть, что он был в полотенце. У, Дарелин, чтоб у тебя все поотсыхало и поотваливалось! Подлый предатель! Доберусь я до тебя — кладовкой не отделаешься. Богом клянусь, у тебя в жизни там больше не пошевелится ни на кого, кроме меня! Это я сказала в первый раз в тот момент, когда только поняла, что это за место. И повторила уже раз дцать!

— Вот это ты сейчас зря сказал…

Разозлившись, я швырнула всю его одежду в камин, заставив многих засмеяться. Впрочем, место тряпок в моих руках занял тяжелый медный подсвечник, которым я немедленно замахнулась на обидчика, олицетворившего сейчас все зло мужчин.

— Не стоит этого делать, юная леди.

Кто-то, обойдя меня со спины, обхватил одной рукой за талию, а второй — схватил за запястья. Мне показалось, что я попала в тиски. Ощущая спиной чью-то каменную и явно мужскую грудь, я попыталась вырваться, но потерпела неудачу.

— Отпусти меня, а то пожалеешь!

— Расслабьтесь, свет моих очей. Не стоит устраивать публичный скандал в таком месте. Это недостойно.

Я окаменела, почувствовав, как мой пленитель целует меня в мочку уха. По спине пробежала дрожь, ноги мелко затряслись.

— Пустите…

— А если не отпущу, то что?

— Я… я… я буду кричать.

Я даже зажмурилась от обреченности. Мужик явно сильный и здоровый. И что я могу с ним сделать? Конечно, Шес и Дарелин меня учили, но все эти знания куда-то испарились.

Но руки неожиданно разжались. Приобретя столь желанную свободу, я чуть не рухнула, но меня бережно подхватили и усадили в кресло.

Придя в себя на столько, чтобы адекватно воспринимать ситуацию, я огляделась. Оказывается, схватил меня не кто иной, как Даластор. Я даже покраснела, вспомнив о своей реакции на поцелуй в ушко.

— Ма… ма… ма…

— Мама?

— Ма-магистр Даластор! Что вы себе позволяете? Я… я… приличная девушка, а вы…

Я обвиняющее ткнула в него указательным пальцем, с неудовольствием отметив, как рука трясется. Да что ж у меня за реакция такая на этого человека? Ну, не спорю, красив, обаятелен и умен. Ну и что? Дарелин его превосходит по всем статьям. Вот, только, в присутствии двухцветного у меня в животе бабочки порхают. А в присутствии магистра — внизу живота тянет и ноги подкашиваются. Что, интересно, это значит?