— О, мой дроу…

— Помолчи, женщина.

Я с наслаждением провел руками по всему ее телу, запоминая все изгибы. Прекрасная ложбинка между грудей, между двумя холмиками, увенчанных твердыми, острыми камешками, небольшая впадинка пупка, жаркое лоно, в которое так не терпелось ворваться. Но я не собирался заканчивать все так быстро.

Это было настолько восхитительно, что я совершенно утратил над собой контроль. Лежал как последний блаженный, прижимал к себе жаркое податливое тело и улыбался самой тупой улыбкой потолку. А эльфийка лежала на моей груди и что-то мурлыкала, обводя своим восхитительным пальчиком сосок.

— Ты настоящий дикарь, мой дорогой. Со мной такого давно не было. Может повторим?

Она немыслимо изогнулась, умудрившись потереться о мое бедро своим лоном. Плоть немедленно отозвалась на этот призыв, хотя все мышцы приятно ныли. Опрокинув эльфийку на спину, я навис над ней, всматриваясь в лицо. Только сейчас до меня дошло, что не темнота скрывает ее от меня, а хитроумное заклинание.

— Покажись мне и назови свое имя, иначе…

Она потерлась щекой об мое плечо.

— Иначе что? Не возьмешь меня еще раз?

— О нет, дорогуша, возьму. Но удовольствия получить не дам. Я буду держать тебя на грани…

— Как пожелаешь, мой повелитель. Я Лелливинель.

Имя мне показалось очень знакомым. Заклинание, мешавшее мне разглядеть партнершу, спало. Впрочем, упало кое-что еще.

— Владычица?????

Женька

Забравшись в кресло с ногами, я пыталась разложить по полочкам все, что произошло со мной. А для начала стоит определить, чего я хочу и что я могу. Я хочу… Хочу, чтобы Дарелин стал другим. То есть таким, каким я его видела до этого момента — слегка заносчивым, но добрым и заботливым. Однако, это не возможно. Он навсегда останется темным богом, олицетворением зла. Именно сегодня он стал настоящим со мной. И я испугалась так, как никогда раньше. Конечно, в этом есть и моя вина — я спровоцировала его. Да и, если честно, я в последнее время вела себя очень безрассудно, чувствуя полную безнаказанность. Теперь надо быть осторожней. Урок получен и усвоен.

А чего я еще хочу? Наверно, полностью снять проклятие, чтобы не чувствовать себя иждивенкой и бесправной приживалкой. А еще хочу найти свое место в мире. В любом. Я ведь хочу и могу работать, заботиться о себе. Наверно, как и всякий человек, я чувствую потребность быть нужной. Хоть кому-нибудь. И не потому что я довесок к Дарелину, а потому что я — это я. Единственная и неповторимая, можно сказать.

Так, а что я могу? Сидеть тихо в уголочке и не вякать, потому что пока на мне это проклятье — я ишь паразит, не способный выжить без своего носителя. Я ничего не могу. Я полное ничтожество.

Подтянув колени к подбородку, я уткнулась в них лбом, стараясь скрыть выступившие слезы. Как-то сразу вспомнилось все плохое, как это обычно бывает в таких случаях.

— Женя? Ты плачешь? Это из-за меня?

Дарелин сел на подлокотник и попытался меня обнять, но сразу отстранился. У меня не было сил принять его хорошее отношение после этой вспышки. Я боялась снова поверить ему, ведь разочарование потом причиняет невыносимую боль.

— Женька… я ведь никогда не причиню тебе вреда.

— Только потому, что вы сами от этого пострадаете, мой господин.

Только поэтому. Как я могу тебе верить, если не могу тебя понять? Когда мне кажется, что мне все в тебе стало кристально ясно, ты откалываешь что-то такое, что выбивает из колеи!

— Ты не права. Я бы никогда не причинил тебе вреда, даже если бы мы не были связаны.

Он говорил это так спокойно и уверенно, что я взбесилась. Как будто что-то взорвалось внутри. Вскочив с кресла, я чуть не опрокинула сына Демиурга.

— Да никакая я не особенная! Взгляни на меня, господин! Заурядная девчонка с тусклыми глазами и невзрачной внешностью. И ладно бы, если бы была умная! У меня ведь в школе пятерка была только по пению в третьем классе. В основном четверки и тройки. И не сильная. И никаких способностей нет! Я ничто! Ноль без палочки! Обычная серая мышка. Я не особенная, я самый что ни на есть середняк. И относишься ты, мой господин, ко мне соответственно.

Если в начале своего монолога я еще бурно жестикулируя наседала на темного, забывшись в гневе, то к концу сильно пожалела. Он даже не сдвинулся с места, глядя на меня с легкой презрительной усмешкой. Я было попятилась, но мой порыв остановила его жесткая рука на моем предплечье.