— Немедленно поставь меня! Я могу сама идти?

— А я помню, что ты рассказывала эльфятам сказку, в которой русалочке было больно делать даже один шаг. Я же забочусь о твоих ногах.

Я тоже помню эту сказку. Маленькие мальчики дроу слушали ее с раскрытыми ртами. Им такое отношение внове. Я понял, что мой народ не любит детей, особенно не девочек. Мы слишком эгоистичны. А Жени отнеслась к ним, как к чуду. Рассказывала сказки, угощала пирожными, учила играть в прятки и в «стражей и разбойников». Дети ее боготворили и чуть не плакали, когда она уезжала.

— Я не русалочка! Я человек!

— Ты сокровище. Думаю, мне стоит приказать дроу, чтобы носили тебя в паланкине, как императрицу. Такие прелестные ножки не должны касаться земли. Правда, Шес?

Я даже опешил от неожиданности. Дарелин мне весело подмигнул, а Жени смерила типичным взглядом взбешенного Темного Лорда.

— Я думаю, что Жени смотрелась бы очень хорошо в паланкине. Но ее живой характер скоро даст о себе знать. Она не сможет долго бездельничать, как положено особе столь высокого положения. Начнет портиться характер… И я не готов принять все последствия.

Дарелин и Женя задумались, представив себе, что будет, когда ее характер испортится. Лорд, наверно, вспомнил те страшные дни, когда у нашей подопечной случались женские недомогания. Вспомнил и вздрогнул, с ужасом глядя на хрупкую фигурку.

— Я передумал на счет паланкина. И вообще, делай что хочешь, лишь бы жизни твоей не угрожало.

Зря он это сказал! Злость моментально испарилась из ее глаз. И появились холодность и расчетливость. По моей спине пробежали мурашки, предвещая скорую беду.

— Все, что хочу?

Не подтверждай, Лорд! Только не подтверждай! Она же что-то задумала.

— Да. Все, что только пожелаешь. Любой твой каприз, даже самый безумный.

Я чуть себя по лбу не ударил, от этой глупости. Неужели ты не чувствуешь, как она тебя подталкивает к чему-то страшному!

— Я хочу пожить самостоятельно, без твоей опеки и защиты Шеса.

Ой, как все плохо.

Что нам теперь делать? Что ты теперь ей скажешь, мой Лорд?

Я устало опустился в кресло, теребя шевелюру и смотря на пламя в камине. Дверь приоткрылась, и через несколько секунду на ковер рядом со мной опустился Дарелин.

— Тебе не удалось переубедить ее?

— Нет. Упрямая девчонка…

Да уж, упрямства ей не занимать. Особенно, если его питают обида и страх.

— Но хоть до чего-то вы договорились? Хоть какой-то компромисс!

Дарелин растрепал волосы на макушке и тяжело вздохнул.

— Я уговорил ее не просто путешествовать, а отправиться в Академию Магии и Искусств, в землях людей.

— Но ведь у нее нет достаточного для обучения магического дара!

— Значит, будет учиться петь, танцевать или еще чему-нибудь! Это не важно…

Он закрыл лицо руками, и я подумал, что самое плохое еще впереди.

— Мы не должны будем навещать ее. Только Ингр будет привозить амулеты для поддержания жизни. Никаких телохранителей и нянек. Тебе позволено только проводить ее до Академии, а потом поступать так, как тебе угодно. Тьма, что мне делать? Как ее защитить теперь?

Люди так жестоки и мстительны, что нам есть чего опасаться. Когда они узнают, что Жени из темных, они начнут ей за это мстить. А она так неразумно отказалась от охраны!

— Есть идеи?

— Нужен союз с людьми, чтобы заслать в Академии наших молодых для обмена опытом. Хотя бы десяток. Но я даже не представляю, как подступиться к этим надменным смертным!

Почему она мне не позволяет остаться рядом с ней? Только ли потому, что хочет самостоятельности?

— Через эльфов. Я женюсь на Владычице, заключим с этими светлыми эльфами союз, а через них и на людей выйдем. Можно будет, заодно, и светлых эльфов попросить приглядеть за нашей русалочкой. Того же Энувиэля попросим. Он достаточно молод для того, чтобы поехать туда обучаться.

И мысль о свадьбе в эльфийкой меня не так уж пугает. Она красивая и, судя по выходке, с чувством юмора. И не похожа на женщин моего народа. А уж какова она в постели! Ммм, моя семейная жизнь может сложиться достаточно хорошо, хотя не думаю, что у нас будет что-то кроме похоти.

— Честно говоря, я боялся тебе этот план предложить. Ты не обязан жертвовать собой ради этого.

— А кто сказал, что я жертвую? Она богиня в некотором плане, так что первые несколько лет будет довольно напряженными, но приятными. А потом уеду в долгое мировое и межмировое турне.