— А вот какие. — Леня решил не тратить времени зря и показал ей самый краешек тысячной купюры. — Я вам предлагаю хорошие деньги в виде оплаты информации. Если мало — скажите, прибавлю, но в разумных пределах.

— Не пойдет, — буркнула Александра и подхватила свой пакет, собираясь идти, — мне твои деньги не нужны.

— Что, — рассердился Леня, — так много в домработницах гребете, что уже и деньги не нужны? Только чего тогда в таком пальто ходите жутком? Лошади испугаются!

— Что же мне, в хорошем на работу таскаться? — рассердилась в ответ Александра. — Не напасешься…

Она резко шагнула в сторону, снова поскользнулась и упала бы, если бы Леня не подхватил ее под руку.

— Ладно, хоть до химчистки вас провожу, а то еще руки-ноги поломаете, — примиряюще сказал он.

Александра ничего не сказала, но руку не вырвала.

— Денег, говоришь, много, — ворчала она себе под нос, — небось наша консьержка наболтала? Противная она баба, до всего есть дело! Особенно любит чужие деньги считать!

Маркиз промолчал, однако не мог не согласиться с таким определением.

— Что, мало хозяйка платила? — посочувствовал он. — Зачем же вы теперь-то горбатитесь, когда ее на свете нет. Увольнялись бы, да и дело с концом!

— Ага, как же, уволишься тут, когда они мне двадцать две тысячи задолжали!

— Да неужто? — притворно ахнул Леня.

— Она, Ритка-то, все говорила: «Потом, потом, у мужа получишь, а у меня денег нету». А этот теперь свое завел: «У меня такое горе, жену убили, а ты со своими деньгами лезешь!» А я-то при чем?

— Правильно! — горячо посочувствовал Леня. — Ты заплати человеку заработанное, тогда он тебе в горе и посочувствует. Дело делом, это первая заповедь.

Александра поглядела подозрительно, но в Лениных глазах горел такой праведный огонь, что она поверила в его искренность.

— Я шубу купила, денег заняла под зарплату. А теперь отдавать нечем, и кто я перед людьми выхожу? Аферистка, да и только! Вот, таскаюсь на работу, прибираю потихоньку — не сидеть же просто так…

В химчистке приемщица с неудовольствием глянула на норковую шубку, крашенную под дикого леопарда, и нелюбезно процедила:

— На натуральный мех гарантию не даем.

— Да мне до лампочки, — грубо ответила ей Александра, — лишь бы пятна вот тут отошли.

Леня вытянул шею. Пятна на подоле шубки были цвета ржавчины. Поскольку покойная Маргарита Михайловна вряд ли занималась в этом пальто работами по железу, Леня рискнул предположить, что пятна могут быть кровавыми.

— Это что же — в этой шубке ее?.. — спросил он вполголоса и провел ребром ладони по горлу.

Александра нахмурилась, но тут приемщица обратила ее внимание на то, что отсутствует верхняя пуговица.

— Чтобы потом с нас не спрашивали! — И она показала на табличку, гласившую, что администрация химчистки не отвечает за съемную фурнитуру.

Остальные пуговицы присутствовали на месте. Они были металлические, с бронзовым отливом, в середине выгравирован очень выразительный силуэт оскалившегося леопарда. Верхняя пуговица была выдрана с мясом.

— Дома вроде нету… — покачала головой Александра, — а впрочем, теперь уж все равно…

Приемщица неодобрительно покачала головой: ей не нравился такой наплевательский подход клиентки.

— А карманы-то хоть вы проверили? — осведомилась она.

— Да чего там, в этих карманах… — проворчала Александра. — Какие такие ценности?

— Не в ценностях дело, — осадила ее приемщица. — Вот одна клиентка куртку сдала замшевую, а в кармане краску для волос забыла. Так мало того что ее куртка выкрасилась, еще одиннадцать вещей пострадали! Главное, цвет такой оказался… темный махагон. И никак не отстирывался. Мы потом с остальными клиентами большие неприятности имели! Так что лучше уж проверить…

С этими словами она вывернула карманы шубки.

Один карман был пуст, из второго выпал какой-то скомканный билетик.

Приемщица потянулась к нему, чтобы выбросить в мусорку, но Леня опередил ее и сунул смятую бумажку к себе в карман.

Химчистка находилась в крупном торговом центре, так что, выйдя оттуда, Леня с Александрой оказались в холле, куда выходили двери магазинов. В дальнем углу стояло несколько столиков и аппетитно пахло кофе.

— Не соблазнитесь? — пропел Леня, указывая в ту сторону. — Вы сегодня славно потрудились, пора и передохнуть… А то все работаете и работаете, с лица вон даже побледнели.