Шрифт:
— Сейчас, Ленечка, — невозмутимо отозвалась Лола. — Так какой же стишок?
И Топтыгина прогнал Из саней дубиной, А смотритель обругал Ямщика скотиной!— Ты бы еще на стул встала, — ревниво проговорил Маркиз, которого уже всерьез начало раздражать установившееся между Лолой и Анатолием родство душ.
Однако никто не обратил внимания на его эмоции.
— Во-во! — радостно подтвердил Анатолий. — Именно так тот мужик и говорил!
— Это даже в школе проходят, — поучительным тоном продолжила Лола. — Про то, как медведя за генерала приняли…
— Постой! — вскинулся Маркиз, моментально забыв о ревности и обиде. — Медведь, говоришь? Ну точно — медведь! Как же это я сразу не догадался?
— Ленечка, ты только, пожалуйста, не волнуйся! — На этот раз Лола обратила на него внимание. — Ты, главное, так не переживай! Налить тебе кофейку? Сейчас я тебе налью… ты присядь… Анатолий, подвиньтесь, пожалуйста!
Анатолий передвинулся вместе со стулом, чем весьма обеспокоил Аскольда. Кот недовольно фыркнул и соскочил на пол с тяжелым мягким звуком, как будто уронили мешок цемента. При этом на его морде отчетливо читалось следующее: «Некоторые люди совершенно не ценят своего счастья! Я благосклонно оказал ему доверие, забрался на колени и даже немножко помурлыкал, а от него всего-то и требовалось спокойно посидеть, не создавая мне неудобств…»
— Садись, Ленечка! — заботливо проговорила Лола, поставив перед Маркизом чашку кофе. — И главное — не переживай! Нервные клетки не восстанавливаются!
— Да как вы не понимаете? — Маркиз взмахнул рукой, едва не сбросив чашку со стола. — Он потому и прочел перед смертью это стихотворение, что хотел тебе сказать — что-то важное связано с медведем! Что он перед этим тебе сказал?
— Она, говорит, мне это отдала… ты должен его взять и вернуть… и найдешь его там… А где там — не успел сказать, начал бредить… стихи эти начал читать…
— У него в бреду всплыли эти стихи, потому что он хотел тебе сказать, где нужно взять то, что она ему отдала! Он хотел сказать тебе именно про медведя!
— Про какого еще медведя? — удивленно переспросил Анатолий и переглянулся с Лолой. — Что это с ним?
— Про какого медведя? — Маркиз замахал руками. — Про самого обыкновенного медведя! Литературного! То есть музейного! С подносом в лапах!
— Кажется, он тоже бредит! — Анатолий повернулся к Лоле. — У него такое раньше бывало?
— Да вроде нет, — вздохнула Лола. — Но все когда-нибудь случается в первый раз! Ленечка, ты, главное, не волнуйся, мы сейчас вызовем врача, тебе сделают укол, и все будет хорошо… Ты забудешь про всех этих медведей…
— Не надо никакого врача! — возмущенно перебил ее Маркиз. — Не надо никаких уколов! Я не хочу забывать про медведя! Я наконец понял, что имел в виду тот человек… как его звали — Упертый? Не случайно он два раза ходил в Музей-квартиру Панаева! Ведь там, в холле музея, стоит медведь!
С большим трудом Лола поверила, что у Маркиза действительно все в порядке с головой.
— Черт, как неудачно все, и туда надо и сюда, — возбужденно бормотал Леня, — хоть разорвись. Ладно, медведь подождет. Анатолий, собирайся, к Окуню поедем!
Василий Окунь неожиданно почувствовал нестерпимый голод.
В последнее время с ним часто случались такие приступы зверского голода — от страха, от волнения, просто от усталости на него накатывало неудержимое желание немедленно что-то съесть. Он замечал, что прибавляет в весе, но ничего не мог с собой поделать: если немедленно не утолить этот голод, ему станет совсем худо. Начнут дрожать руки, потемнеет в глазах…
В последнее время все чувства у него обострились — если хотелось есть, то зверски, если он спал — то как убитый, без просыпу, однако чаще всего он совсем не спал, лежал в гостиной на диване, обливаясь потом, хотя в комнате было прохладно: он мучился от духоты, поэтому раскрывал все форточки. В спальню он не заходил с тех самых пор, как нашел там на широкой супружеской постели мертвую Маргариту.
Когда в тот вечер он вошел в квартиру и увидел ее жуткое синее лицо с лиловым вывалившимся языком, он подумал, что все пропало, что это наказание ему за убийство Сергея. Однако тут же опомнился и позвонил Кондрату Матерых. Этого делать ни в коем случае было нельзя, но он растерялся. Кондрат наорал на него и велел затаиться, потому что для милиции он, конечно, будет теперь первым подозреваемым. Василию удалось перевести стрелку на Сергея — все знали, что он был любовником Маргариты. Милиция вроде бы от него отстала, однако сегодня нашли машину Сергея, и, чем черт не шутит, может, и самого его найдут…