Эта парочка когда-то начинала восхождение к вершинам власти и богатства в одном небольшом сибирском городке, в ближайшем окружении известного криминального авторитета Мотыги. Говорят, Мотыга умер очень странной смертью, и к его безвременной кончине причастен один из наших зубастых крокодилов. Кто именно — неизвестно, они оба оказались под подозрением, но смогли оправдаться перед… коллегами по бизнесу. Валили все друг на друга, и это каким-то образом сошло им с рук. После этого их пути надолго разошлись, но они ревниво следили друг за другом. И больше всего на свете мечтали друг другу как следует напакостить. Лучше всего — со смертельным исходом. И вот наконец после нескольких лет успешной карьеры оба оказались в Петербурге. Оба они сидели, и по нескольку раз, но Кондратий вышел раньше. Откровенно говоря, про Дребнохода никто и не знал, что он вышел.

— Точно тебе говорю, здесь он, — вставил Маркиз.

— Тебе верю. — Рудик отхлебнул вина и продолжил: — Денег у них не очень много, — то есть, по нашим с тобой меркам, уйма, — но крокодилья хватка и предельная беспощадность выдвинули их на заметные позиции в городском бизнес-сообществе… — Рудик перевел дыхание, снова взглянул на бассейн с рептилиями и продолжил: — Их не то чтобы уважают, но очень боятся. Потому что у этих людей весьма своеобразные представления о деловой этике. Например, закатать конкурента в бетон или скормить его собакам для них ничего не стоит. Они как будто застряли в середине девяностых годов, со всеми этими стрелками, терками и разборками… Многие заметные в городе люди просто мечтают от них избавиться, но это, к сожалению, пока только мечты! Единственная их слабость — это застарелая ненависть друг к другу. Поэтому если бы их удалось стравить друг с другом, многие вздохнули бы свободно… — Рудик сделал небольшую паузу. — Если ты говоришь, что Иван Дребноход всерьез нацелился на Шуваловский парк — Кондратий Матерых наверняка не упустит возможности насолить конкуренту… И мы это очень скоро узнаем, не позднее чем через два дня!

— Через два дня? Именно через два дня? — заинтересованно переспросил Маркиз. Он вспомнил разговор с Людочкой, секретаршей из фирмы «Бестинвест».

— Ну да, — подтвердил Рудик, — через два дня должны быть подведены итоги закрытого тендера по объекту «Шувалово». Должен быть назван победитель конкурса. Одно непонятно: откуда у Ивана Дребнохода такие деньги? Цена вопроса очень высока. Хотя, возможно, он надеется решить дело в своем обычном стиле — силовым методом. Шантаж, угрозы, убийства…

Рудик замолчал, с любопытством глядя в сторону бассейна. Маркиз заметил его интерес и повернулся в ту же сторону.

К бассейну подошли две дамы того неопределенного возраста, который сейчас считается второй молодостью и растягивается на промежуток от сорока до шестидесяти лет с учетом диет, фитнеса и регулярных пластических операций. Дамы были дорого, модно, но безвкусно одеты и явно перебрали спиртного, а может быть, и чего-нибудь посильнее. Это проявлялось в их неестественно громких голосах, нетвердой походке и резком, лающем смехе.

— Вероника Розовская с подругой Марией, — вполголоса пояснил Рудик. — Вероника удачно развелась со своим мужем, владельцем нескольких мукомольных комбинатов, и второй год празднует развод, параллельно присматривая новую жертву. Маша пока не развелась, но, судя по ее поведению, скоро последует примеру Вероники.

Подруги остановились на краю бассейна и принялись кормить крокодилов, то и дело заливаясь оглушительным хохотом и обмениваясь громкими репликами.

— Нет, Машка, ты только посмотри на того, зеленого! Только посмотри на его морду! Точь-в-точь как у моего Артура, когда он застукал меня с шофером! — И Вероника хрипло захохотала. — Видела бы ты его физиономию в тот момент!

— А вот этот… Он тебе никого не напоминает? — попыталась перекричать ее подруга.

— Который? — Вероника перегнулась через перила, разглядывая беснующихся в воде рептилий. — Вон тот, коричневенький? Какой лапочка! Вылитый Борюсик!

Она потянулась вперед, размахивая руками, и в какое-то мгновение передняя часть, оснащенная массивным силиконовым бюстом, перевесила, и веселая вдова с визгом полетела в бассейн.

На мгновение в зале наступила жуткая тишина.

В следующую секунду эта тишина буквально взорвалась — из бассейна несся ужасный визг Вероники, ее подруга, прыгая перед решеткой, крутила головой и оглушительно кричала:

— Кто-нибудь! Да сделайте же вы хоть что-то! Помогите!

К ее воплям присоединились истеричные крики прочих женщин.

Какая-то дама за соседним столиком забилась в истерике.

К бассейну с разных сторон неслись, расталкивая привставших посетителей, импозантный метрдотель, менее импозантный, но рослый и очень внушительный охранник и совсем не импозантный и не внушительный мужчина небольшого роста, который, однако, проявлял гораздо большую решительность и властность, чем остальные участники инцидента.

Однако пока все трое добежали до бассейна, крик жертвы перешел в резкий, на грани ультразвука, визг и внезапно смолк.

Вода в бассейне окрасилась в темно-красный цвет.

Невысокий мужчина, первым подбежавший к месту трагедии, перегнулся через ограждение, вгляделся в бассейн и, медленно распрямившись, проговорил:

— Поздно. Мы ей уже ничем не поможем. Ее больше нет. Совсем нет.

Подруга Вероники истерично захохотала.

Решительный мужчина влепил ей пару звонких пощечин. Это подействовало.