– Ну так что же сказал тебе Энди? – настаивала Фиби.

– Просто спросил номер телефона Прю. Он его где-то посеял. А я сказала, что мы снова живем в бабушкином доме.

– Ты проговорилась, где мы живем?! – воскликнула Фиби.

–Это уже неважно, – вмешалась Прюденс. – Я и не думала это скрывать, когда встретила его еще утром. Но тогда мне и в голову не могло прийти, что он может быть колдуном. Я даже не представляла себе, будто подобное существует.

Она окинула взглядом кухню:

– Кто-нибудь брал газету?

– Еще нет, – ответила Фиби.

– Я сама схожу. – Прю выпорхнула из кухни.

– Пора искать новую работу! – донесся ее голос из коридора.

– Почему бы тебе не заняться грузоперевозками? – крикнула вдогонку ей Пайпер. – Ты сможешь, не пошевелив пальчиком, двигать целые дома вместе с мебелью!

– Ха-ха, – сказала Прю, просунув голову обратно в кухню и снова исчезая за дверью.

Фиби вздохнула, почувствовав неожиданное беспокойство.

– Мне нужно ненадолго отлучиться, – произнесла она, вставая. – Не могу отделаться от мыслей о колдунах. Я скоро взбешусь из-за них. Пожалуй, пойду проветрюсь.

– Ладно, но, когда ты вернешься, меня, наверное, дома уже не будет, – предупредила Пайпер. – Мне нужно пойти в ресторан пораньше, чтобы кое-что обсудить. И не сходите тут с ума, если я не приду в обычное время. У меня свидание с Джереми. Понятно?

Фиби обернулась к сестре:

– Скажи-ка еще раз, сколько времени ты знаешь этого парня?

– Фиби...

– Ладно-ладно. Но будь настороже.

– Хорошо, мамочка, – ответила Пайпер, улыбаясь.

– Удачи тебе! – пожелала Фиби и выскочила из кухни. Схватив сумку, стоявшую у двери, она вышла на улицу.

«Прю и Пайпер не воспринимают колдунов всерьез, – размышляла она. – Я из-за них начинаю чувствовать себя ненормальной. Но скоро все выяснится. У Прю есть сила, у Пайпер тоже. Зло придет уже скоро, но вместе мы с ним справимся», – думала Фиби, освобождая от цепи свой велосипед.

Перед ее мысленным взором стояло лицо Энди. «Мне совсем не хочется, чтобы он оказался колдуном, – призналась она себе. – Но никак не идет из головы, как он замахивался на меня ножом».

Глядя в зеркало, Прюденс надевала сережку и изучала свое отражение. «Я не выгляжу другой и не чувствую себя по-другому. Но все-таки я какая-то другая».

Прюденс надела синие сандалии, состоящие из ремешков, и темно-синее платье, элегантное, но не слишком модное. Она готовилась пойти на ленч с Энди.

Тот позвонил сразу же после того, как Пайпер ушла на работу, а Фиби все еще где-то гоняла на велосипеде.

«Это даже к лучшему, – подумала Прю. Фиби не будет жужжать об исходящей от Энди опасности».

После всех этих разговоров о колдунах она стала слегка опасаться встречи с давним приятелем. Но все же решила, что пойти стоит. Ну, оказалась она ведьмой – так что же, теперь запереться в четырех стенах? Кроме того, они с Энди давно знали друг друга, так что он вряд ли смог бы скрыть какую-то страшную тайну.

Прю стала спускаться вниз и еще раз оглядела себя в зеркало, стоявшее у двери. Заперев дом, она села в машину и помчалась на свидание.

Когда она вошла в небольшое бистро, у нее сжалось сердце.

«Перестань психовать, – приказала она себе. – Фиби ошибается насчет Энди. Никакой он не колдун. Почему же эти дурацкие подозрения никак не выходят у меня из головы?»

Но как только она увидела приятеля, сомнения тут же улетучились.

Он поднялся из-за столика, едва увидев ее.

«У него такое милое лицо, – подумала Прюденс, приближаясь. – Оно мне всегда нравилось».

Он ласково чмокнул ее в щеку.

– Тебе что заказать?

– Бокал белого вина, пожалуйста.

– У тебя ничего не изменилось с тех пор, как мы виделись? Правда, это было только вчера.

Она ухмыльнулась, удивляясь его проницательности. «Конечно, со вчерашнего дня изменилось многое, – подумала она. – Очень даже многое. Но что я скажу? Что теперь я ведьма? Пожалуй, не стоит».

И тут она вспомнила, о какой новости можно сказать:

– Да, кое-что и вправду изменилось. Я вчера уволилась.

– Почему? – Брови Энди взлетели от удивления.

– Роджер был моим начальником, – объяснила Прю. – И с тех пор как я перестала с ним встречаться, он мне устроил веселенькую жизнь. Ну а вчерашний день стал последней каплей.