– Когда это будет? – спросил я.

– Как только я буду располагать необходимыми сведениями, – отвечала она.

– Нет, меня это не устраивает. Надо действовать. Я настаиваю, чтобы вы безотлагательно поговорили с администрацией тюрьмы.

Весьма любезно она заверила нас, что, очевидно, произошла какая-то серьезная ошибка и что потребуется уладить многочисленные формальности.

– Плевать я хотел на формальности, – прорычал Мик. – Где Бразье-Армстронг?

«Восточная учтивость» состоит из благожелательных улыбок, выражений сочувствия, уклончивых заверений и хорошо натренированной мимики, свидетельствующей о компетентности и умении владеть собой. Когда Мик потребовал немедленной встречи с Бразье-Армстронгом, вид у миссис Дуонг-саа стал такой, будто она получила пощечину. Черты ее лица заметно обострились.

М-р Бразье-Армстронг уехал по неотложному делу. Связаться с ним невозможно. Он не сказал точно, когда вернется. Тут я спросил, где конкретно может сейчас находиться консул. На данный момент миссис Дуонг-саа не владела точной информацией. Ее лицо окаменело, а глаза сощурились от злости.

Я опустился в кресло. Чем больше я обо всем этом думал, тем сильнее у меня раскалывалась голова. После массажного кабинета мы с Миком напились вчера вечером до беспамятства. В угловом баре на Лой Кра оказалось полно молоденьких проституток. Веселые такие девчушки примерно одного возраста с Чарли. Помню, Мик меня все подначивал, а я их пивом поил.

– Знаете что? – сказал Мик. – Нет никакого вашего Бразье-Армстронга. В природе не существует, а есть только вы и этот стол.

– Ха-ха! – оценил шутку Фил.

Миссис Дуонг-саа только открыла рот, как зазвонил телефон. Мик снял трубку, секретарша встрепенулась, но Мик отступил на несколько шагов и сообщил звонившему:

– Британское консульство в Чиангмае закрыто до тех пор, пока мы не разберемся с бардаком в местной тюрьме. До свиданья. Кто я такой? Британский посол в малиновом жилете. Просьба не беспокоить. – Он исключительно элегантно положил трубку на рычажок.

– Мы останемся здесь, у этого аппарата, – сказал Мик, – пока вы не сообщите Бразье-Армстронгу, что его ждут.

Дуонг-саа вызвала кого-то по селектору и быстро заговорила по-тайски, холодно взирая на нас в течение всего разговора. На другом конце ей что-то сказали, в ответ она повысила голос октавой выше. Нам она сообщила:

– М-р Бразье-Армстронг встретится с вами в отеле.

– Победа! – воскликнул Фил.

– Когда? – спросил я.

– Если удастся, сегодня. Или завтра.

– А говорила связаться не может, – сказал Мик.

– Брось ты, – одернул его я. – Передайте консулу, чтобы он не забыл о назначенной встрече.

– Вы добились чего хотели! – сказала она дрожащим голосом. – Теперь уходите!

– Если он не придет, – предупредил Мик, – мы снова вас навестим.

– Я вызову полицию.

– Валяй, – сказал Мик. Лицо у него стало темно-красным. – За пятьсот баксов они тебя проводят пинками до самого Бангкока. Я знаю, как в этой стране дела делаются.

Я потащил его к выходу.

– Хватит. Пошли. Мне нужно выпить воды.

– Воды? – переспросил Фил. – Это хорошо.

Жизнь состоит из потерь. Я знавал человека, который потерял семилетнюю дочь. У девочки была редкая форма лейкемии, и отцу пришлось смотреть, как она медленно умирает.

Если у тебя есть дети, ты хочешь, во-первых, умереть раньше, чем они; ведь это безмерное горе, когда приходится хоронить ребенка. И во-вторых, дожить до того момента, когда твои дети вырастут и крепко встанут на ноги. Когда Чарли ушла из дома и перестала с нами общаться, я часто возвращался в мыслях к тому бедняге, у которого умерла маленькая дочка.

Понимаете, он так и не смог пережить ее потерю. Это нельзя пережить. Весь мир стал для него другим. Однажды он сказал мне, на что это похоже: будто из мира за одну ночь пропали краски и отныне все вокруг пронизано сквозным чувством утраты. До того как случилась эта беда, он был довольно высокомерным человеком, навязывал свое мнение по любому поводу; но смерть дочки так его подкосила, что он как бы вообще отказался от собственных оценок и мнений.

На следующий день после скандала в Британском консульстве Фил, словно угадав, какие мысли меня осаждают, сказал:

– Думаю, нам пора помолиться Господу. Ты так не считаешь? Пойдем ко мне в номер, там спокойней.

Помню, я едва мотнул головой, мол, спасибо, без фильтра не курю. Понимаете, я не верю в Бога, так что мне пришлось подавить слабенький внутренний голосок, который звал меня согласиться с сыном и помолиться за здоровье Чарли, за то, чтобы она была жива.

Я отошел в тенек к бассейну, раскрыл ежедневную «Бангкок Пост» на английском и прочитал в ней заметку, от которой у меня на весь день остался неприятный осадок. Речь шла о контрабанде наркотиков. Мать с младенцем на руках арестовали, когда она пыталась выехать из Таиланда. Младенец оказался мертвым. Его тушка была выпотрошена, высушена и набита первосортным героином.