Таинственный Толкователь вызывал страх, который помогал нам постичь смысл всех наших страданий и ярости, делал их не напрасными. Именно опиум, по словам Де Квинси, пробудил в нем это знание. Я положил книгу обложкой вверх, оставив ее раскрытой на недочитанной странице. Чарли проснулась, и, когда наши глаза встретились, я снова ощутил рядом с собой это странное присутствие; и тут на меня с такой силой нахлынуло чувство загубленной любви к детям, что я заплакал. – Ну, ну, не надо – успокаивала меня Чарли. – Не надо.

Уже на исходе дня Набао принесла нам кастрюлю с лапшой и поставила ее на стол. Выглядела она чрезвычайно подавленной. От ее обычной живости не осталось и следа. У меня сложилось впечатление, что она все еще на нашей стороне и у нее хватило храбрости, чтобы проявить о нас заботу. Однако она хотела побыстрее управиться с этим. В ее поведении не было ничего, что могло бы навести меня на мысль, будто ей что-то известно.

Фил возвратился возбужденный до крайности. Он ходил прогуляться по полям.

– Испытывал ли кто-нибудь из вас чувство потрясения? – спросил он.

Мы все обернулись, а он слабо улыбнулся:

– Как только мы здесь оказались, я испытал потрясение! Но это было не то. Я имею в виду, мы ведь не сразу здесь оказались. Мы падали сюда долго, даже не замечая своего падения. День за днем. Думали, так и надо, так и должно быть, а потом – бац! Вот когда наступает настоящее потрясение. Бац! И все, конец, приехали! Падать дальше некуда. Мы на нижней ступени ада. Здесь наше место.

– Фил, – прошептала Чарли.

Я тоже испытал это чувство падения – но по-другому, не так, как он говорил.

– Мы должны все рассказать, – твердо заявил Фил. – Так было бы правильно.

– Нет, – решительно воспротивилась Чарли. Затем она подошла к Филу и взяла его за руку. – Из всех возможных сценариев этот – наихудший.

– Мы должны выстоять, Фил, – сказал я. – Все вчетвером. Возьми себя в руки.

– Я был в поле и говорил с Богом. Я спросил Его, надо ли нам покаяться?

– И что же Он ответил? – спросила Чарли.

– Он сказал: «Покайся. Расскажи все Руперту».

В сумерках явился Джек. Момент он выбрал – хуже не придумаешь. Фил был сам не свой от напряжения, и я боялся, что в любую минуту его может потянуть на исповедь. Нам уже пришлось вытерпеть зрелище – как Фил сидит на корточках и шепчет признание в лохматые уши медвежонка. Я не слышал, что он там говорил, но, заметив приближающегося Джека, предупредил Чарли, чтобы она держала Фила при себе, побеседовала бы с ним, успокоила.

Наблюдая за Джеком из хижины, мы видели, что он держит в руке полупустую бутылку «Джонни Уокера». С ним пришел и старик колдун Кьем.

– Будьте начеку, – выдохнула Чарли.

Мы с Миком вышли на крыльцо. Джек был без своего кнута, но с пистолетом в кобуре. Вместе со своим спутником он присел на корточки, затем поднял бутылку, отвинтил крышку и протянул Мику:

– Как нога?

– Болит.

– Вот, выпейте, полегчает.

Мы переглянулись, Джек сказал:

– Я приказал своему человеку остаться в сарае, он спрятался за перегородкой, там, где лекарства стоят, и, когда кто-то попытался сломать мотор, мы его поймали.

– Это был Као? – вырвалось у меня. Мне было и страшно, и тошно, и в то же время я чувствовал огромное облегчение.

Джек посмотрел на меня с подозрением:

– Я сказал кто-то, а кто это был, не ваше дело. Ясно? По крайней мере, теперь я знаю наверняка: этот кто-то еще и фотографии вам подкладывал. Довольны? Во всяком случае одна из ваших проблем решена. С моей помощью, разумеется. А меня беспокоит только одно – мой племянник. Ну, сможете мне помочь?

– Не понимаю, каким образом.

– Вы его видели?

Я отхлебнул из бутылки большой глоток.

– Нет.

Этот обходительный Джек с его угощением нравился мне ничуть не больше, чем когда он размахивал кнутом.

Он повернулся к Мику:

– А вы?

– Нет. – Мик вытер губы.

Джек снова пристально смотрел на нас. Я чувствовал, как по мне течет пот. Внезапно он заявил:

– Вот Кьем тоже к вам по делу пришел.

Кьем слегка кивнул при упоминании его имени.

– Он говорит, что ему не нравится эта хижина, – продолжил Джек. – В ней полно злых духов. Говорит, их ваша дочь подманила. Единственный выход – спалить хижину дотла.