— Привет, — сказала Блэр, приоткрывая дверь и высовывая голову.

— Привет, — сказал Нейт. В его руке была роза, волосы намокли, щеки порозовели.

— Я голая, — сказала Блэр.

— Да ну? — сказал Нейт, едва понимая, о чем она говорит. — Можно войти?

— Заходи, — сказала Блэр, распахивая дверь. Нейт застыл в дверях, уставившись на нее.

Блэр зарделась и обхватила себя руками:

— Я же сказала, я голая. — Она потянулась к розе.

Нейт сунул цветок в ее ладонь.

— Это тебе, — хрипло сказал он. Затем откашлялся и посмотрел в пол. — Мне снимать ботинки?

Блэр рассмеялась и открыла дверь до конца. Нейт так нервничал, он волновался еще больше, чем она. Какая прелесть.

— Скорее, раздевайся, — сказала она и взяла его за руку. — Все в порядке. Идем.

Нейт поплелся за Блэр в спальню, не делая ничего того, что сделал бы на его месте каждый парень. Не уставился на голую задницу Блэр, не вспомнил о презервативах, не проверил запах изо рта, не попробовал сказать что-нибудь романтичное. Он едва соображал.

Спальню озаряли свечи. На полу стояла откупоренная бутылка красного вина и два бокала. Блэр опустилась на колени и налила им вина, как юная гейша. В полумраке спальни она уже не так стеснялась своей наготы.

— Какую поставить музыку? — спросила она, подавая Нейту бокал.

Нейт выпил вино шумными глотками.

— Музыку? Да любую. Какая тебе нравится.

Естественно, Блэр записала свой диск не просто так, а со смыслом. Первой шла песня Coldplay, любимой группы Нейта.

Медленно и нежно, маленький рокер. Блэр столько раз проигрывала и переигрывала в голове этот вечер, что теперь чувствовала себя актрисой на вершине славы, играющей лучшую роль в своей карьере.

Она потянулась вверх и положила руки Нейту на плечи. Он пытался не смотреть на ее тело, но не мог сдержаться. Она была прекрасна в своей наготе. Она была девушкой, а он — парнем. Об этом сложено много песен. — Сними с себя все, Нейт, — прошептала Блэр. «Сначала займемся этим, а потом уже я ей расскажу», — подумал Нейт.

Это было не совсем честно, и все же он ее поцеловал. А поцеловав, не смог остановиться.

Когда Серена проснулась пару часов спустя, Чак уже переключился на MTV-2 и громко подпевал любимой группе. Платье от Пуччи задралось до талии, открывая кружевное голубое белье.

Серена приподнялась на локтях и стерла помаду с уголков рта. Поправила платье.

— Сколько времени? — спросила она. Чак взглянул на нее.

— Время снять одежду и залезть в кроватку, — нетерпеливо сказал он.

Он и так ждал слишком долго. Серена почувствовала ломоту в висках и страшную жажду.

— Мне плохо, — простонала она, садясь и потирая лоб. — Я хочу домой.

— Забей, — сказал Чак, выключая телевизор. — Давай прыгнем в горячую ванну. Тебе сразу полегчает.

— Нет, — упорствовала Серена.

— Не парься, — раздраженно сказал Чак и встал. — Вода на столе. Надевай сапоги, я поймаю тебе такси.

Серена натянула сапоги. За окном отеля лил холодный дождь.

— Там дождь, — сказала она, отпивая глоток воды.

Чак протянул ей свой фирменный кашемировый шарф с монограммой «ЧБ»

— Накинь на голову, — сказал он. — Давай шевелись.

Серена взяла шарф и пошла за Чаком к лифту. Спускались молча. Серена видела, что Чак разочарован ее уходом, но ей было не до того. Она мечтала глотнуть свежего воздуха и забраться в свою постель.

Подъехало такси. На крыше светился плакат братьев Реми. Серена подумала, что изображение похоже на губы, соединенные для поцелуя.

— И что это? Марс? — пошутил Чак, показывая на плакат. Перевел взгляд на Серену и совершенно серьезно сказал: — Нет, это твой анус!

Серена заморгала. Она не могла понять, шутит он или правда подумал, что на плакате снят ее анус.

Чак придержал дверцу, и Серена забралась на заднее сиденье.

— Спасибо, Чак, — тепло сказала она. — Увидимся, да?

— Ага, — сказал Чак. Он наклонился в салон, прижимая Серену к сиденью. — Да что с тобой, а? — прошипел он. — Ты же трахалась с Нейтом Арчибальдом с десятого класса, ты перетрахала всех парней в пансионе и половину Франции. А я что, нехорош для тебя?

Серена ответила Чаку прямым долгим взглядом, впервые понимая, каков он на самом деле. Он никогда ей не нравился, но теперь она его ненавидела.

— Да плевать, все равно я с тобой не лег бы, — фыркнул Чак. — Я слышал, у тебя триппер.

— Отвянь, — прошипела Серена, упираясь ему в грудь и выталкивая из машины.