Лицом к лицу плыть совсем не удобно, но Дарья поступила проще – обняла Станислава ногами и руками. Маневренность невелика, но так держаться, не отрывая губ, легче.

Минут через десять они даже научились переговариваться, ловя момент передачи воздуха. Получалось гулко и неразборчиво, однако вскоре начали догадываться и понимать слова.

– Уолко в гниге гуинеса муинут целоуались?

– Муоного.

Блульк-блульк-блульк…

– Нуэ смуэйся мууне в луогкие! Щуекотно! – грозно шевеля бровями.

– Пруофессор, уо вас уопять встауот!

– Доура, уэто минуога так поувернуолась…

Но когда вплыли в канализацию, стало не до шуток. Морщась от отвращения, лезли, судорожно цепляясь за скользкие ступеньки. Дарья, подстегиваемая вонью, рванула наверх чуть ли не быстрее профессора. Только тугие ягодицы закачались над головой. Даже не пришлось поддерживать сзади. Крышка глухо брякнула о грунт, и девушка, судорожно дыша, рухнула на листву.

– Вот и говори потом, что женщины слабый пол! – сказал профессор. – Вон как лихо подстегнула неприязнь к канализации.

– Фу-у-у-у, – простонала Даша, – ну почему вы не сказали… ты не сказал, что придется лезть через эту клоаку?

– А что, надо было тебя там оставить? Или еще месяц ползать под землей в поисках другого выхода?

– Охохохо, фу-у. Ну, профессор, сделайте что-нибудь, чтобы я стала чистой! – возмутилась девушка. – Я не могу так вонять! Мне противно! Мне не положено! – и разрыдалась.

– Мне что, сказать «да будет дождь?», что ли? Не говори ерунды. Пошли, здесь сухо, будем искать воду, только и всего. Скорее, пошли! Если хочешь добраться быстрее до воды, то побежали! На, одежку только надень…

Даша вскочила и, шипя, как рассерженная кошка, начала натягивать вонючую мокрую одежду. Натянуть не удавалось, дырки трещали, ее трясло от отвращения.

Наконец она с размаху запулила мокрый гадкий комок далеко в кусты и истерически завопила:

– Какого черта! Я не могу! У меня все тело чешется! Пропиталась вонью! – Она упала и остеревенело начала драть кожу ногтями.

Профессор растерянно развел руками:

– Ну что я могу поделать? Я тут бродил везде довольно долго и ничего напоминающего нормальную воду не видел.

– Сделай! – закричала девушка, рыдая. Кожа действительно покраснела и пошла волдырями.

– Блин, аллергия, что ли, какая-то…

– Сделай!!

– Травой попробовать оттереть…

– Сделай!!!

Профессор вздрогнул, метнулся. В глазах промелькнули вина, и страх, и еще что-то. Он наклонился к траве, ухватил пучок… и вдруг в руках оказалась целая пригорошня травяного сока, а сухие былинки осыпались. Он шмякнул влагу ей на красный живот, растер и как на автопилоте черпнул из травы и размазал еще несколько пригорошней. Даша прекратила визжать, подставила ладошки, а он растирал и растирал ее зеленью.

– Живот не чешется уже почти, только вонь осталась, хотя травяной запах забивает… Профессор, а как вы это?

Славутич вздрогнул, с недоумением посмотрел на целые охапки сухой травы.

– Не знаю даже. Я только прикасался, а трава сама отдает весь сок… Подожди. – Он приложил ладони к стволу березы, и тут же из-под них потек струйками из трещинок в коре сок. Он отнял ладони. Поводил дальше-ближе. – Смотри, сила вызова сока до полуметра, потом как обрубает… Что стоишь? Видишь, душ я тебе изобрел. Сок осенью не сладкий, так что мойся, не слипнешься.

Едва поток начинал слабеть, как тут же переходили к другому дереву. Негоже показалось высушивать спасителей. Таким странным методом вскоре удалось отмыться, и даже кое-как постирать одежду.

– Куда теперь пойдешь? – спросил Славутич. Дарья удивленно подняла на него глаза.

– Как куда? За тобой.

– Ну, сейчас да… а потом?

– Да за тобой же! – рассмеялась его непонятливости девушка.

– Куда за мной? В лабораторию, что ли, или домой? – все недоумевал профессор.

– Тебе же встречу назначили! Сделали предложение, от которого нельзя отказываться! Ты же сам рассказал!

– Это почему нельзя отказываться? Что за чепуха?! – возмутился Славутич. – Плевать я хотел на все потусторонние бредни. А с тобой созвонимся как-нибудь… Чего улыбаешься?

– Да так… – Девушка повела плечиком. – Ты такой наивный…

Профессор сдержал рвущиеся с языка раздраженные вопросы и пробормотал:

– Ну ладно, пошли.

Через час Дарья вдруг начала узнавать местность и вскоре уверенно, как гончая, взявшая след, вышла к стоянке своего мотоцикла в дереве. На таком мотоцикле можно хоть голышом ездить, не то что в лохмотьях, потому беспрепятственно доехали до дома Славутича. Ему даже не приходилось ее направлять, девушка знала адрес. Высадила и укатила, словно лиса хвостом махнула.