Славутич с интересом посмотрел на метаморфозы «не знаю там чего думающего» посвященного. Но кивнул и вошел.

Люк вместе с ковром мягко отодвинулся в сторону – судя по приглушенному жужжанию, сработал совсем не древний электронный механизм. Ступеньки вниз, прекрасное освещение, узкий, прямой, как линейка, коридор. Воздух свеж, аккуратные овальные лампы не мигают. Мягкий коричневый линолеум поглощает звук шагов. Ничто не напоминает переоборудованную канализацию.

Золотой ключик, так похожий на многозубчатую отмычку, пригодился и для двери в конце коридора. На этот раз возле бороздок и выступов на нем еще загорелась зеленая лампочка, и в ответ дверь отчетливо поклацала, будто внутри вхолостую захлопнулись несколько медвежьих капканов.

Профессор вздрогнул, ощутив, что здесь совсем не бутафория. Пахнуло реальной опасностью. Словно мгновение назад бездушный автомат ткнул в висок холодным стволом и лязганьем затвора спросил пароль.

– Однако… заигрались деточки-вомпереточки. Если бы точно не знал, что ерунда, уже начал бы верить.

Дверь отъехала тяжело, словно многотонный люк в бункер на случай ядерной войны. Впрочем, взгляд, мельком брошенный на толстенный торец, поблескивающий металлом, заставил удивленно присвистнуть. Похоже, сравнение с бункером недалеко от истины.

Под ботинками гулко застучали решетчатые металлические ступени, громко скрипнула внутренняя дверь.

Славутич ахнул. Перед ним раскинулась огромная зала старинного замка. В стену из грубо вырубленного камня вбиты громадные подсвечники, свечи в руку толщиной умостились в специальных чашках. Одни свечи почти расплавились, воск капает в широкие блюда внизу, выстраивая причудливые витые горки. Другие, почти целые, горят ровно и мощно, докладывая о регулярной замене.

– Вот и ожидаемое подземелье… Снаружи, значит, камуфляж, а здесь основное. Да, старательно покопались ребятки. Землекопы-любители…

Под ботинками зацокал каменный пол, в черных плитах из полированного лабрадора сверкают синие таинственные искорки. На высоком помосте длинный черный гроб с аккуратно откидывающейся крышкой. Профессор заглянул внутрь и невольно расхохотался. Подушка с наволочкой в цветочек, кокетливо завернутая уголком вверх, прижала аккуратно заправленное одеяло.

– Вот ведь, пожалуйте, господин Дракула, в гробик. И подушечка имеется! Где-то должна быть фляжечка с кровью и обязательно окошечко, чтоб наружу, значит, посматривать.

Улыбаясь, профессор прошел дальше, проводя пальцем по крышкам свеженьких черных, еще пахнувших лаком гробов. Приподнял еще крышку, довольно хмыкнул. Комплект постельного белья и здесь имеется.

– Это, видно, подготовились ребятки для покусания. Отлично. И что мне теперь делать, Лариска?

Крыса высунулась из кармана, коснулась сознания любопытством. Славутич спохватился, аккуратно посадил зверька на пол.

– Интересно, уважаемая крыса. Я же давно тебя не контролирую. Чего же ты по-прежнему в кармане-то сидишь? Не сбегаешь?

От крысы пошла такая сложная смесь противоречивых эмоций, которые он определил как «не прогоняй, я тебе пригожусь, и вообще…». С недоумением пожал плечами. В общем, перед крысой-то он хорохорился, да и пока один тоже. Но все же мрачновато в этом подземном замке. Мрачновато…

Нет к тому же в профессоре лидерской самоуверенности. Надо бы… что надо бы?

Он вдруг озлился на свою нерешительность. Ударом ноги распахнул двустворчатую дверь, попал в высокую узкую комнату с огромным, словно из гладиаторских времен, бронзовым гонгом. Не задумываясь более ни секунды, увесистой дубиной ударил в него. Грохнул низкий бас, торжественный звук понесся по подземелью и разом захлебнулся под валом звуков от посыпавшихся градом ударов. Словно с отвесной скалы разгрузился «КамАЗ» колоколов. Славутич услышал Ларискиными ушами, ловко отфильтровавшими могучие звуки, набегающий за стенами торопливый топот. В комнатку вбегали и тут же замирали люди в униформах, джинсах, костюмах. А Славутич все лупил металлический диск, словно избивал врага. Наконец швырнул измочаленную дубину на пол и тяжелым взглядом окинул сборище. Лариска бойко выскочила из кармана, перебежав на плечо. Замерла, воинственно задрав хвост струной и ощерив зубы в угрожающей гримасе.

Он вытянул указующую руку в сторону рослого мужчины в малиновом с белоснежными отворотами пиджаке. Тот покраснел, ухватился за узелок галстука и поерзал шеей – непонятно, то ли поправить хочет, то ли удавиться вовсе. Профессор медленно и внушительно трижды согнул указательный палец. Малиновый пиджак суетливо подбежал, подобострастно склонился.

– Показывай. Рассказывай. Докладывай. Оставь двоих, кто больше знает. Остальные свободны. За домом следят, ведите себя как обычно.

По толпе пробежал шепоток, вперед уверенно, как из строя, шагнул рослый мускулистый мужчина без возраста. Черный пиджак топорщится слева кобурой, короткая стрижка и зеркальные очки – стандартный начальник охраны. Следом осторожно, чуть ли не на цыпочках, несколькими крошечными шажочками подобрался толстенький мужичок с красной физиономией. Редкие белесые волосики обрамляют розовую лысину. Похож на карикатурного бухгалтера, только старинных счетов с костяшками под мышкой не хватает. Толпа послушно разбежалась, но из-за пары дверей все же поблескивали любопытствующие взгляды, хотя, может, для их владельцев «вести себя как обычно» и означает подглядывать да подсматривать.

– Ты, черный пиджак, слышал о слежке? Прими меры, меня ищут спецслужбы.

– Ребята свое дело знают. Уже действуют по отработанной схеме. Э-э, господин… э-э, Древний? Или как вы предпочитаете, чтобы мы вас называли?

– Славутич. Не надо глупых титулов и прочего хлама. Рассказывайте все с нуля.

Троица замерла, выжидательно посматривая друг на друга, не решаясь начать.

– Креве-едко! Креве-едко! – вдруг громко заорало под потолком. В огромной открытой клетке попугай жако вцепился черными кривыми когтями в жердочку. Крутнулся вокруг, словно пытаясь поймать короткий красный хвост.