Сквозь сутану успокаивающе давит тяжелый серебряный крест. Тот самый, созданный и освященный основателем ордена. Тысячелетия в нем. Длинное лезвие кинжала скрыто внутри, и до поры прячется от мира гравировка «Не мир я вам принес, но меч».

Длинная ажурная опора удерживает овальный щит смотровой площадки правителей. Она похожа на огромное блюдце, требовательно протянутое к небосводу. Сильный порыв ветра проволок по стеклянно-блестящим плитам невесть как умудрившийся взлететь на километровую высоту кленовый лист. Солнце едва поднялось над небоскребами, заря придала им нежно-розовый флер, превращая технологичные корпуса в замки Фата-морганы.

– Зачем ты решилась на это, Мальва? – трехметровый зачеловек уперся взглядом прозрачных серых глаз в узкую гибкую спину. Термоглаза, словно крупные родинки у крыльев курносого носа, мгновенно стянулись в пшенные зернышки, спасаясь от слепящего тепла.

Лопатки правительницы недовольно шевельнулись – сегменты комбинезона на спине блеснули металлической зеленью, скрипнули, надвинулись друг на друга. Она уперла локти в упругую поверхность краевого барьера, потянулась вперед, словно пытаясь увидеть, где на крышах домов заканчивается солнечная дорожка. Барьер обеспокоенно приподнялся. Гладкий череп женщины устроился в высоком воротнике одеяния, словно серебристое яйцо в ажурной рубиновой вазе. Тонкие длинные пальцы задумчиво коснулись зубчатого узора фасетчатых глаз на висках. За спиной ей все видится разбитым на тысячи крохотных ярких лоскутков.

– Если хочешь, назови это экспериментом.

– Каким? В чем заключается эксперимент?! – Правитель усилил слова виртуальным рядом смайликов, удивленно машущих руками. Вслед по интернет-каналу пошел нелепый эмоциональный ряд: бледноликие юноши закатывают глаза, прижимают к груди руки… один даже попытался изогнуться вопросительным знаком!

– Во всем, – мимолетная улыбка промелькнула по четко очерченным розовым губам. В виртуальные приемники собеседника пошел вежливый реверанс попыткам изобразить эмоции. Озабоченность, окрашенная легким страхом. Прибавила признательность за участие. Все в виде мгновенно промелькнувших выражений лиц и четких жестов, игры цветов и звуков. Одновременно контролировать столько эмоциональных рядов могут лишь виртуозы.

– Триста лет ты обходилась без детей и вдруг решила родить?! Но таких экспериментов уже проводили тысячи! И всегда результат один – рождается обычный пищащий комок плоти. Причем по качеству часто ниже, чем у самых низкоуровневых людей! Никогда не понимал правительниц, живущих с маточными имплантатами. Столько усилий для сохранения этого практически не нужного органа… Нерационально.

Женщина усмехнулась и передала длиннейший строй фаллических статуй, исчезающих за горизонтом. Зачеловек растянул жесткую складку рта, обозначив улыбку. Забывшие реальную мимику губы, казалось, зашелестели, словно развернувшийся рулон пергамента.

– Ты не хуже меня знаешь – правители единогласно поддержали эротические чипы-стимуляторы, усиливающие только разнополые контакты. Так что… – ряд мужских виртуальных фигур приосанился и значительно заулыбался.

– Да, приходится терпеть, – Мальва преувеличенно тяжело вздохнула, – так или иначе, доступ лишь у правителей. Простые люди не способны совладать с соблазном погрузиться в наслаждения. Занятия же любовью с нечипизированным, увы, удовлетворяют зачеловека примерно как обычного – дырка в стене или ветка дерева.

Правительница игриво навалилась увесистой грудью на волну барьера и ритмично покачалась.

– И кто мешал? У тебя сейчас такой вариант… – Мужчина транслировал бесформенную бабищу с жопогрудыми формами неандертальской статуэтки. Она всем телом отстранилась от красного орущего младенца на вытянутых руках. Тот же, словно из брандспойта, хлещет во все стороны фонтаном мочи.

– Шутишь, веселый. – Правительница наконец обернулась, сверкнула лимонно-желтыми глазищами с вертикальным кошачьим зрачком.

Четкость черно-белого кошачьего зрения совместилась с многоцветьем фасеточного. Каждая нить длинного оранжевого кимоно собеседника обрела объем, а искорка на складках ткани сверкнула собственным светом. В ее удвоенном взгляде каждая крохотная пластинка обручей рентгеновских глаз правителя заискрилась ультрафиолетом. Мгновение, и зрачок превратился в узенькую щель. Огромные радужки спрятались за пушистыми ресницами.

– Осторожнее с шутками, Тадрак. Многие дошутились. – Она широким жестом заполнила площадку катающимися по полу людьми. Кашель, хрип, судорожные гримасы, ручьи слез… – полезно иногда вспоминать о первых юмористах с чипом-ускорителем.

Правитель вздохнул. Такое забыть невозможно. Не совладавшие с собственной веселой природой, юмористы молниеносно придумывали сотни нелепиц, несуразиц, карикатур и смеялись-смеялись до изнеможения. Слабовольные, они просто не могли остановиться. Когда бригады «Скорой помощи» блокировали им доступ к Интернету, впадали в другую крайность. Разом становились существами меланхоличными и равнодушными.

– Такое не забывается. Да в целом то же произошло почти со всеми. Что поделать, мы живем с этим.