– А когда приехал Флеминг? – спросил Линли.

– В половине десятого? В десять? Я точно не знаю, потому что гуляла, а когда вернулась, он уже был там.

– Вы не знали, что он приедет?

– Я думала, что он летит в Грецию. С этим… – она аккуратно расправила черный блузон, – со своим сыном. Он сказал, что у Джеймса день рождения, и он хочет восстановить с ним отношения, поэтому они летят в Афины. А оттуда – отправляются в плавание на яхте.

– Восстановить с ним отношения?

– Они не ладили.

– И каков же был источник их разногласий? – спросил он.

– Джеймс не мог смириться с тем, что Кен оставил его мать.

– Это вам Флеминг сказал?

– В этом не было необходимости. Джеймс был воплощенная враждебность, и не нужно иметь познаний в детской психологии, чтобы понять, почему он так относился даже к собственному отцу. Дети всегда цепляются за призрачную надежду, что их родители могут вновь воссоединиться. Ну а я же разлучница, инспектор. Джеймс обо мне знал. Знал, кем я прихожусь его отцу. Ему это не нравилось, и он давал отцу понять это всеми доступными ему способами.

– Мать Джимми говорит, что мальчик не знал о намерении отца жениться на вас. Она говорит, что никто из детей не знал, – сказала Хейверс.

– В таком случае, мать Джеймса кривит душой, – сказала Габриэлла. – Кен сообщил детям. И Джин тоже.

– Это по вашим сведениям.

– На что вы намекаете?

– Вы присутствовали, когда он говорил об этом своей жене и детям? – спросил Линли.

– У меня не было ни малейшего желания публично получать удовольствие от того, что Кен решил покончить со своим браком, чтобы соединиться со мной. Не было нужды и присутствовать, чтобы убедиться, что семье он все сообщил.

– Ну а не публично?

– Что?

– Не публично вы от этого получали удовольствие?

– До вечера среды я была от Кена без ума. Я хотела выйти за него замуж. Я бы сама покривила душой, если бы сказала, что недовольна усилиями, которые он предпринимает, чтобы нам соединиться.

– Как же вечер среды изменил данную ситуацию?

– Есть вещи, которые, будучи сказаны между мужчиной и женщиной, наносят непоправимый ущерб отношениям. Уверена, вы понимаете.

– Я попросил бы вас быть более конкретной, – сказал Линли.

– Не понимаю, каким образом подробный пересказ событий вечера связан с тем, что случилось потом.

– Это нам решать, – ответил Линли. – Ссора началась сразу же?

Габриэлла не ответила.

– Габби, скажи им, – с нажимом произнес Мол-лисон. – Все нормально. Тебе это не повредит.

Она тихонько рассмеялась;

– Ты говоришь так, потому что я не все тебе рассказала. Я не могла, Гай. И рассказать все теперь… – У нее задрожали губы.

– Хочешь, я уеду? – предложил Моллисон. – Или подожду в другой комнате. Или на улице…

Она наклонилась к нему, взяла его за руку, он на дюйм придвинулся к ней.

– Нет, – ответила она. – Ты – моя сила. Останься. Пожалуйста. – Она взяла его руку в свои. Глубоко вздохнула. – Хорошо, – сказала она.

Она надолго отправилась гулять, начала свой рассказ Габриэлла. Это входило в ее распорядок дня – две длительные прогулки, утром и вечером. В тот вечер она побродила по Спрингбурнам, пройдя не меньше шести миль энергичным, размеренным шагом. Вернувшись в коттедж «Чистотел», она обнаружила «лотус» Кена Флеминга на подъездной дорожке.

– Как я сказала, я думала, он улетел с Джеймсом в Грецию. Поэтому удивилась, увидев его машину. Но и обрадовалась, потому что мы не виделись с прошедшей субботы и я не надеялась увидеть Кена до его возвращения из Греции вечером в воскресенье.

Она вошла в коттедж, окликнула его. И нашла наверху, в ванной комнате, где он, стоя на полу на коленях, рылся в мусорной корзине. То же самое он уже проделал в кухне и в гостиной, оставив после себя вываленный из корзин мусор.

– А что он искал? – спросил Линли.

Это же интересовало и Габриэллу, но поначалу Флеминг ей не ответил. Вообще ничего не говорил. Покончив с мусором, он перешел в спальню и, сорвав с кровати покрывало и одеяло, начал исследовать простыни. Потом спустился в столовую, выставил в ряд на столе бутылки с напитками и изучил уровень жидкости в каждой из них. Затем, под непрерывный поток вопросов Габриэллы о том, что происходит, он вернулся в кухню и снова перерыл мусор.

– Я спросила, не потерял ли он что-нибудь, – сказала Габриэлла. – Он повторил вопрос и засмеялся.