– Футболка, насколько я помню, – сказал Линли. – Правильно? Джинсы. Пуловер. Ботинки «Док Мартене». Что-нибудь еще?

– Трусы и носки. – Джимми фыркнул. – Они на мне и сейчас.

– И это все.

– Точно.

– Больше ничего?

– Инспектор…

– Больше ничего, Джимми?

– Я же сказал. Больше ничего.

Линли снял очки и положил их на стол со словами:

– Это интересно.

– Почему?

– Поскольку ты не оставил отпечатков, я решил, что у тебя были перчатки.

– Я ничего не трогал.

– Но ты же объяснил, что открыл дверь толчком. Однако на ней нет твоих отпечатков. Ни на самой двери, ни на ручке, ни снаружи, ни внутри. На выключателе в кухне тоже нет твоих отпечатков.

– Я их стер. Я забыл. Да, точно. Я их стер.

– Ты стер свои отпечатки и одновременно сумел оставить все прочие? Как ты это устроил?

Фрискин выпрямился на стуле и внимательно посмотрел на мальчика. Потом устремил взгляд на Линли, храня при этом молчание.

Джимми завозил под стулом ногами. Ударил носком кроссовки в пол. И тоже ничего не сказал.

– И если тебе удалось стереть свои отпечатки и сохранить все прочие, то почему ты оставил свои отпечатки на керамической утке в сарае?

– Я сделал, то что сделал.

– Можно мне переговорить с клиентом, инспектор? – попросил Фрискин.

Линли начал подниматься.

– Да не нужны мне никакие разговоры! – крикнул Джимми. – Я рассказал вам, что сделал. Сто раз говорил. Взял ключ, вошел в дом и сунул сигарету в кресло.

– Нет, – сказал Линли. – Все было не так.

– Так! Я же тысячу раз вам говорил…

–Ты рассказал нам, как ты себе это представлял. Возможно, ты рассказал, как сделал бы это, будь у тебя возможность. Но ты не рассказал нам, как все происходило.

– Рассказал!

– Нет. – Линли остановил запись, вынул кассету и поставил другую, с записью предыдущей беседы. Она была перемотана до места, которое он выбрал сегодня утром, и Линли нажал на кнопку. Зазвучали их голоса.

– Ты курил в этот момент?

– За кого вы меня принимаете? За слабоумного?

– Это была такая сигарета? «Джей-Пи-Эс»?

– Да, правильно, «Джей-Пи-Эс».

– И ты ее зажег? Покажи мне, пожалуйста.

– Что показать?

– Как ты зажег сигарету.

Линли выключил магнитофон, вынул кассету, поставил прежнюю. Нажал на кнопку «запись».

– И что? – спросил Джимми. – Я сказал то, что сказал. И сделал то, что сделал.

– С помощью «Джей-Пи-Эс»?

– Вы что, не слышали?

– Да нет, слышал. – Линли потер лоб, потом посмотрел на мальчика. Джимми покачивался вместе со стулом. Линли сказал: – Почему ты лжешь, Джим?

– Я никогда…

– Что ты от нас скрываешь? Мальчик продолжал покачиваться:

– Слушайте, я же сказал вам…

– Неправду. А правды ты мне не сказал.

– Я был там, я сказал.

– Да. Ты там был. Ты был в саду. В сарае. Но в коттедже ты не был. И ты такой же убийца своего отца, как я.

– Убил. Ублюдка. Он получил по заслугам.

– В день, когда убили твоего отца, твоя мать должна была подтвердить получение заявления на развод. Ты об этом знал, Джим?

– Он заслужил смерть.

– Но твоя мать не хотела развода. Если бы она хотела, она бы подала собственное заявление через два года после его ухода из семьи. Это законная процедура. У нее были основания для развода.

– Я желал ему смерти.

– Но вместо этого она медлила целых четыре года. И наверно, думала, что в конце концов вернет его.

– Я бы снова его убил, если б можно было.

– У нее были причины так думать, Джим? Ведь все эти годы твой отец, в конце концов, продолжал ее навещать. Когда вас, детей, не было дома. И ты это знал.

– Я это сделал. Сделал.

– Осмелюсь предположить, что у нее все еще могла оставаться серьезная надежда. Если он продолжал искать с ней встречи.

Джимми поставил стул ровно. Принялся натягивать нижний край футболки на колени.

– Я вам сказал, – произнес он. Смысл был ясен: отвалите, я больше ничего не скажу.

Линли поднялся.

– Мы не станем выдвигать обвинения против вашего клиента, – сказал он мистеру Фрискину.

Джимми вскинул голову.

– Но он понадобится нам для нового разговора. Как только у него будет возможность вспомнить, что же в точности произошло вечером в прошлую среду.