– Пока нет. В мою лабораторию отправлены сигарета, спички и державшая их резинка. Мы…

– Вы исследуете их на предмет слюны и скрытых отпечатков?

Ардери опять ответила полуулыбкой:

– Как вы можете предполагать, инспектор, у нас в Кенте прекрасная лаборатория, и мы знаем, как проводить подобные исследования. Но в отношении отпечатков, к сожалению, можно надеяться только на частичные, так что, боюсь, с этой стороны большой помощи ждать не приходится.

Линли, заметила Барбара, оставил скрытый упрек без ответа.

– А марка? – спросил он.

– Это мы будем знать точно. Кончик сигареты нам это подскажет.

Линли передал Барбаре пачку фотографий, Ардери в этот момент говорила:

– Злоумышленник хотел, чтобы все это выглядело как несчастный случай. Поджигатель единственно не знал, что сигарета, спички и резинка не сгорят дотла. Это, конечно, естественная ошибка.

И нам она на руку, так как говорит, что он был непрофессионалом.

– Почему они не сгорели? – спросила Барбара, просматривая фотографии. На них все соответствовало словам инспектора Ардери: обгоревшее кресло, следы на стене, след смертоносного дыма. Барбара положила устройство на стол и подняла глаза, ожидая ответа, прежде чем перейти к снимкам тела. Почему они не сгорели? – повторила она.

– Потому что сигарета и спички, как правило, остаются на поверхности пепла и мусора.

Барбара задумчиво кивнула. Выудила из пакетика последние чипсы, сжевала их и, смяв пакет, отправила его в корзину. – Так почему мы этим занимаемся? – спросила она Линли. – Самоубийством это быть не может, так? Постарались обставить как несчастный случай, чтобы получить страховку?

– Об этом тоже не нужно забывать, – сказала Ардери. – Кресло, сгорая, выделило угарного газа не меньше, чем иной мотор.

– Так не могла ли жертва подготовить кресло, зажечь сигарету, проглотить полдюжины таблеток, как следует выпить – и дело в шляпе?

– Никто не сбрасывает такую версию со счетов, – заметил Линли, – хотя, учитывая все факты, это кажется маловероятным.

– Все факты? Какие факты?

– Вскрытие еще не производили. Хотя труп увезли немедленно. По словам инспектора Ардери, мед-эксперту пришлось отложить три других тела, чтобы заняться этим. Предварительные данные о количестве окиси углерода в крови мы получим сразу же. Но о наличии в крови других веществ мы узнаем только через некоторое время.

Барбара перевела взгляд на Ардери.

– Понятно, – медленно проговорила она. – Хорошо. Ясно. О веществах в крови мы узнаем через несколько недель. Так почему нас задействовали сейчас?

– Из-за тела.

– Из-за тела? – Она взяла остальные фотографии. Их сделали в спальне с низким потолком. Тело принадлежало мужчине и лежало по диагонали на латунной кровати. Мужчина лежал на животе, одет он был в серые брюки, черные носки и голубую рубашку с закатанными выше локтя рукавами. Левая рука – под головой, лежащей на подушке. Правая была протянута к прикроватному столику, на котором стоял пустой стакан и бутылка виски «Бушмиллс». Труп сфотографировали в разных ракурсах, издалека и с близкого расстояния. Барбара остановилась на снимках крупным планом.

Глаза мужчины были закрыты неплотно, виднелись узенькие полумесяцы белков. Цвет кожи неровный – почти красный вокруг губ и на щеках, ближе к розовому на остальных открытых глазу местах – на виске, лбу и подбородке. В углу рта – тонкая полоска засохшей пены. Она тоже была розовой. Барбара вгляделась в лицо. Оно показалось ей смутно знакомым, но вспомнить, где она его видела, Барбара не могла. Политик? – подумалось ей. – Телеактер?

– Кто он? – спросила Барбара.

– Кеннет Флеминг.

Она посмотрела на Линли, потом на Ардери.

– Не?..

– Да.

Держа фотографии под углом, Барбара все рассматривала лицо.

– Средства массовой информации знают?

Ответила инспектор Ардери.

– Шеф местного отдела уголовного розыска ждал формального опознания тела, которое… – изящным движением она сверилась с красивыми золотыми часиками, – мы уже давно получили. Но это простая формальность, поскольку документы мистера Флеминга находились в спальне, в кармане его пиджака.

– И тем не менее, – сказала Барбара, – мы можем пойти не по тому следу, если этот парень достаточно похож на него, и кто-то хочет, чтобы все подумали…

Линли остановил ее, подняв руку.

– Не пойдет, Хейверс. Местные полицейские сами его узнали.

– А, ну да. – Ей пришлось согласиться, что опознание Кеннета Флеминга было бы достаточно легким делом для любого поклонника крикета, Флеминг являлся самым знаменитым бэтсменом страны, и последние два года – чем-то вроде живой легенды. Впервые его взяли играть в составе сборной Англии в необычном возрасте – в тридцать лет. И путь его в большой крикет не был обычным: через школьную, а затем и университетскую команды или через опыт игры во втором составе команды графства. Он играл всего лишь за лигу лондонского Ист-Энда в команде типографии, где его однажды заметил бывший тренер из сельского Кента и предложил заниматься с ним. Вот так и начался для него долгий период частных тренировок. Что стало первым очком не в его пользу – мол, явился – не запылился.