Разумеется, Райм бы этого не одобрил, но он ни о чем не узнает. Сакс на мгновение вспомнила прошлую ночь, то, как они лежали рядом. Но эта картина быстро исчезла. Как при движении со скоростью сто пятьдесят миль в час, сейчас у нее не было времени, чтобы сожалеть о пошедшей под откос личной жизни.

Пробежав по темному коридору, Амелия перепрыгнула через древний деревянный турникет и выбежала на платформу.

Не пробежав и двадцати футов, она услышала голоса.

— Я должен идти... ты понимаешь... что я говорю? Убирайся.

Белый, мужчина.

Неужели это Танцор?

Учащенное сердцебиение.

«Успокойся, — приказала Сакс. — Дыши ровно. Стрельба — это прежде всего дыхание».

(Но на аэродроме она задыхалась от страха.)

— Ты чё говоришь?

Другой голос, принадлежащий чернокожему мужчине. Какой-то жуткий. Амелии стало страшно.

— Да я достану бабки, достану. Целую кучу. Шестьдесят у меня уже есть, я тебе говорил? И я еще достану. Достану сколько нужно. У меня клевая работа, мать твою. Козлы меня выгнали оттуда. Я слишком много знал.

Оружие — это лишь продолжение твоей руки. Целься собой, а не оружием.

(Но вчера, на аэродроме, она совсем не целилась. Распластавшись на брюхе, будто перепуганный заяц, она палила в белый свет — самое бесполезное и опасное занятие для человека с огнестрельным оружием.)

— Ты понял? Я передумал, ясно? Оставь меня в покое... иди своей дорогой. Дам я тебе... эти демми.

— Ты не сказал, куда мы идем. Где будем искать банки? Сначала скажи. Где? Говори!

— Ты никуда не пойдешь. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

Сакс начала медленно подниматься по лестнице.

«Определить цель, оценить обстановку, трижды нажать на курок. Вернуться в укрытие. Определить цель, при необходимости снова трижды нажать на курок. И опять в укрытие. Только не дрейфить», — думала она.

(Но на аэродроме она сдрейфила. Жуткая пуля просвистела у самого лица...)

«Забудь об этом. Сосредоточься».

Подняться еще на несколько ступеней...

— А теперь ты говоришь, что задарма я их не получу, так? Теперь ты говоришь, я должен платить, мать твою!

Самое тяжелое — это ступени. Колени, ее слабое место. Артрит, мать его...

— Вот. Здесь десяток демми. Забирай и проваливай.

— Десять таблеток. И мне не нужно ничего тебе платить?

Приближающиеся шаги.

Теперь Сакс почти могла выглянуть на станцию. Она приготовилась стрелять. Девочка, если он делает движение в любую сторону больше чем на шесть дюймов — стреляй. Забудь о правилах. Три выстрела в голову. Бах, бах, бах. Забудь о груди. Забудь...

Внезапно лестница исчезла.

— Аах...

Из глубины груди Сакс вырвался приглушенный крик. Она полетела вниз. Ступенька, на которую она поставила ногу, оказалась ловушкой. Опора была удалена, и бетонная плита едва держалась на двух картонных коробках из-под обуви. Под весом Сакс коробки смялись, и она, потеряв равновесие, опрокинулась назад и покатилась вниз по лестнице. «Глок» вывалился из ее руки. Молодая женщина начала было кричать: «Десять-тринадцать, ответьте...», но тут заметила, что провод микрофона выдернут из рации.

Сакс больно ударилась спиной о бетон, налетев головой на опору перил. Оглушенная, она перекатилась на живот.

— О, чудненько, — послышался сверху голос белого.

— Кто там, мать его? — спросил черный.

Оторвав голову от пола. Сакс разглядела на лестнице два силуэта. Мужчины с любопытством смотрели на нее.

— Дерьмо! — выругался негр. — Мать твою! Что здесь происходит, мать твою?

Белый, подхватив бейсбольную биту, не спеша направился вниз.

«Со мной все кончено, — подумала Сакс. — Все кончено!»

Нож с выкидным лезвием остался у нее в кармане. Ей потребовались все до последней унции силы, чтобы вытащить из-под себя правую руку. Перекатившись на спину, молодая женщина потянулась в карман. Но было уже слишком поздно. Ухмыляясь, бродяга наступил ей на руку, пригвождая ее к полу.

«О господи, Райм, я все испортила. Жаль, что вчера не удалось как следует проститься... Прости... Извини...»

Сакс инстинктивно подняла руку, защищаясь от удара, пытаясь найти взглядом пистолет. Он отлетел слишком далеко.