Эли повернул в глухой переулочек и притормозил напротив особняка с прекрасным садом. Шельса вылезла из машины.

— А знаешь что, Эли?

— Что?

— Пожалуй, для старого нехорошего папы ты очень даже неплох.

— Да? Ты тоже ничего, детка. Посмотрим, может, я и отпущу тебя на свидание, когда исполнится двадцать восемь.

— О, Эли! — Шельса закатила глаза, прихватила сумочку и побежала навстречу Саре, предоставив Эли тащить коробку с платьями, спальный мешок и подушку.

Он задержался на несколько минут повидаться с мамой Сары и посмотреть на котят, как и положено, восхищаясь Оливером Твистом и заверяя, что рыжий красавчик непременно станет членом семьи Вайлдеров, как только сможет самостоятельно пить молоко. И только на полпути к городу его осенило, что о прибытии знаменитого Оливера надо известить Нору. Вдруг у нее аллергия на шерсть? Конечно, если верить Шельсе и у нее никогда не было животных, откуда ей это знать? И все же надо спросить.

Странно, ведь он знал Бу с детства, но начал думать о ней как о личности только сейчас. За все время их учебы он рассматривал ее как простушку Банни-Бу и отличную мишень — серенький невзрачный кролик, строгая пуританка, внучка самого богатого в городе человека. Ему и в голову не приходило поинтересоваться, почему она такая неуклюжая и ранимая. Еще меньше он думал тогда о том, что ее детство под присмотром старика Брауна было ничуть не легче его собственного, с вечно пьяным дядей Лео. И вообще, мальчик был слишком озабочен тем, чтобы кто-нибудь не вздумал его пожалеть, заподозрив, что он переживает побег своей матери, променявшей его на какого-то ухажера.

Но это было давно, а сейчас рассказы дочери о Норе заставили его призадуматься.

Эли прикладывал максимум усилий для того, чтобы сформировать у Шельсы чувство защищенности, надежности и опоры. Именно поэтому он вернулся в Кисскаунт, как только узнал, что дядя Лео оставил ему гараж. Это сыграло ключевую роль в его решении обосноваться здесь и начать все заново даже после того, как гараж сгорел. Отчасти на его решение принять предложение Норы повлияла Шельса. Он понимал, что благоустроенное, размеренное существование было необходимо для дочки, уставшей от кочевой жизни с матерью за первые пять лет.

Дорога была спокойной, он ехал на одной скорости и предавался размышлениям, вспоминая редкие трезвые высказывания дяди Лео по поводу сорвавшегося с цепи после смерти жены и сына старика Артура Брауна. Сейчас он понимал, как, должно быть, не сладко приходилось Норе. Маленькой девочке ничего не оставалось, как жить в огромном изолированном доме со странным стариком, который запрещал ей иметь не только друзей, но даже животных.

Теперь понятно, почему она превратилась в такое беззащитное забавное маленькое существо. Загадкой оставалось лишь то, что девушка не испортилась и была очень приятна в общении. Она притягивала к себе людей, несмотря на свои стародевичьи наряды. От него не ускользнуло ее внимательное, заботливое отношение к Шельсе. Видимо, Нора искренне привязалась к девочке, и та платила ей тем же. А самое главное, она не обременяла ребенка чрезмерной опекой, как опасался поначалу Эли.

Он нахмурился, недовольно поймав себя на мысли, что их случайная встреча сегодня утром все еще волнует его. Воспоминание будило в нем странные чувства. Он не считал себя виноватым и не собирался извиняться. Просто его не покидало чувство сожаления, что все так закончилось. В конце концов, это была лишь шутка. Он никогда бы этого не сказал, если бы знал, что она выберет первый дождливый день, чтобы продемонстрировать свое упрямство.

Тем не менее, замедляя ход по мере приближения к парковке, он испытывал какое-то нехорошее чувство.

Нора взяла портфель, захлопнула дверь в офис и повернулась.

— Андрэа, я ухожу.

Стараясь выглядеть одновременно покорной и обиженной, блондинка не спеша отвернулась от экрана компьютера.

— Уже? — спросила она, надув губы.

— Боюсь, что да, — сказала Нора, не считая нужным напоминать, что уже начало седьмого и сегодня ее законный «короткий день». А не ушла она только потому, что весь день на них обрушивались неприятности, начиная с прорвавшейся трубы и заканчивая потерянной партией книг. — До завтра.

— Надеюсь. — Андрэа поморщилась и пожала плечами. — Обо мне не беспокойся. Лучше сосредоточься на том, чтобы хорошо провести сегодняшний вечер, миссис Нора Вайлдер, — улыбнулась она с противной слащавостью.

Нора открыла рот, желая одернуть девушку, но тут же передумала, зная, что ни к чему хорошему это не приведет.

Она уже всем не раз объясняла, что сохраняла свою девичью фамилию из «профессиональных интересов», но, видно, за остротами по поводу ее замужества никто это не принял во внимание.

Нора покачала головой, прихватила из стенного шкафа свою двухколесную хозяйственную сумку и пожелала Андрэа доброго вечера. Не дожидаясь ответа, она вышла из здания.

Спешить ей было некуда, даже наоборот. Девушка зашла в магазин и медленно побрела по рядам, далекая от мысли о покупках. Она смертельно боялась возвращения домой. Ведь Шельса по телефону сообщила о своем намерении остаться ночевать у Сары…

Предметом ее беспокойства был, конечно же, Эли, и она дрожала всем телом от мысли остаться с ним наедине после сегодняшнего утра. И все же другая навязчивая мысль не давала ей покоя. Нора боялась, что он не придет ночевать вообще.