– Это я у адмирала подцепил, – сказал Воровский. – Две с половиной минуты – полная готовность нашего главного калибра. Захватил цель, нажал пуск, хлопнул стакан за помин ея души, перекрестился, закусил. В это время идет перезарядка и захват следующей цели. Нажал пуск, выпил, перекрестился, бросил на зуб колбаски – и так далее, пока цели не закончатся.

– И на сколько целей хватает адмирала?

Воровский завел глаза к потолку.

– На прошлой неделе была небольшая тренировка… Так, в шахматы играли. Правда, мы пили водку, а не спирт. Но зато после каждого хода – по двадцать пять граммов на лицо. Классическая дегустационная норма. Где-то ходу к тридцатому я уже соглашался на ничью, но адмирал потребовал, чтобы противник дрался. И на сорок третьем влепил мне мат. Так и разошлись.

Капеллан припомнил, как играют в шахматы, и заметил:

– Что-то долго вы.

– Сами попробуйте! – обиделся Воровский. – Под конец вообще доски не видно ни хрена, а он говорит – долго! И кронштейны всякие мешаются, советы дурацкие под руку дают: лошадью ходи, лошадью…

Причер благодушно рассмеялся:

– Это шутка была, прапорщик. Точнее – доктор. Отлично вы меня лечите. Спасибо.

– Еще по одной! – обрадовался Воровский.

Третья проскочила совсем замечательно.

– Спирт – второе гениальное изобретение русских после колеса, – сообщил Воровский, слегка отдышавшись.

– Вы чего, прапорщик, совсем уже… того? – обиделся за американцев Причер.

– Больной, с вами проводят курс смехотерапии!

– А-а… Ладно. Ха-ха. Так нормально?

– Для начала сойдет.

– Кстати, о спирте, – вспомнил капеллан. – Могу пополнить ваш словарный запас современного американского. Есть у нас такое выражение – «пошел по-русски». Это когда человек в глубоком продолжительном запое. Не слыхали?

– Мы самая легендированная нация на свете, – гордо сообщил Воровский. – Евреи и те отдыхают.

– Так керосинить надо меньше.

– М-да? Это русский, что ли, поп оформил за неполный год тонну казенного винища?

Причер от изумления аж подпрыгнул.

– Спокойнее, больной, – посоветовал Воровский. – Не надо попусту напрягаться. Просто иногда я подслушиваю всякий пьяный кабацкий бред.

– Не мог я вам такой ерунды наговорить, – буркнул капеллан удрученно.

– А при чем тут вы? Это тыловики болтали. Кажется. Забыл уже кто.

– И всего-то полтонны… – Капеллан не собирался защищать своего предшественника, он просто терпеть не мог, когда искажали факты.

Воровский щедрой рукой плеснул ему спирта.

– Держите, – сказал он, протягивая капеллану стакан. – И утешьтесь хотя бы тем, что в русском, например, ни одной поговорки, связанной с американцами, нет. Хотя попили вы нашей кровушки изрядно.

– Сами виноваты. Ваши претензии на мировое господство…

– О-о! Чья бы корова мычала!

– Насколько я помню историю, уважаемый, – сказал Причер назидательно, – только ядерное сдерживание уберегло мир от красной угрозы. А кто сделал первую бомбу? И от кого? От вас же!

– Расскажите это морпехам, падре! 10 Если б мы по-быстрому не сперли у вас технологию, вы бы нас этой бомбой и приложили… А согласитесь, землянам повезло с географией. Я вообще-то парень не религиозный, но в том, что Россию и Америку разделяет океан, вижу промысел Божий. Вплоть до появления ракетных средств доставки Атлантика мешала нам схлестнуться.

– Хорошо сказано! – оценил идею Причер.

– Иначе остались бы от вас рожки да ножки!

– Это еще как посмотреть…

– Агрессор всегда проигрывает, – заверил прапорщик. – Доказано практикой. Мы бы вас шапками закидали и фуфайками загоняли. Кто с дубиной на Русь придет, тот с дубиной в жопе и уковыляет. Так давайте же выпьем, падре, за нерушимую дружбу наших великих народов! Русский и американец братья навек!

Четвертая доза пошла идеально. Прапорщик закурил, положил ноги на стол, выпустил клуб дыма и сказал:

– Допустим, я знаю, для чего мне пригодилось бы бессмертие.

Причер от неожиданности чуть не проглотил сигару. Он, конечно, помнил, как приставал к Воровскому с «социологическим опросом». Но после третьего стакана его уже радовало, что прапорщик от ответа уклонился. Ан нет. Похоже, на Кляксе вопрос бессмертия задевал и волновал каждого. Ничего удивительного – оно тут буквально под ногами текло.

– Вы правы, уважаемый падре, – говорил Воровский, задумчиво глядя в потолок. – Большинство людей очень хочет бессмертия и при этом совершенно не понимает, зачем оно. Хочет просто из-за страха неминуемой смерти. Но что люди будут делать с этим даром, если получат его… Изменятся ли они…

– Изменятся! – сказал капеллан твердо. – Я думал об этом сегодня.

– С точки зрения священнослужителя? – Воровский, полулежа в глубоком кресле, сверкнул хитрым глазом.

– Ну? – Капеллану почудился в этом вопросе какой-то подвох, он даже сел прямее.