– Устроился нормально, ваше святейшество, приступил к выполнению служебных обязанностей, готовлю первый отчет, – отчеканил Причер.

– Мы уже получили… отчеты, – мягко улыбнулся шеф. – Похоже, сын мой, ты развил очень бурную деятельность. Недели не прошло, а на тебя уже две жалобы. Фантастика. Мы все просто сгораем от любопытства – кому же ты так крепко прищемил хвост?

– И что доносят? – не удержался Причер. – Как обычно – пьяница, бабник, взяточник?

– Да в том-то и дело, сын мой, что странное доносят. Смутьян ты, оказывается. Пацифист. Ведешь разлагающую антимилитаристскую пропаганду. Плюс манкируешь прямыми служебными обязанностями.

– Догадываюсь, кто это писал, – хмыкнул Причер.

– Нет, сын мой, не догадываешься, – сказал шеф с нажимом – так, чтобы Причер точно догадался: контрразведка.

– Странно… – искренне удивился Причер.

– Не странно, а плохо. Ты кому-то всерьез перешел дорогу и сам этого не заметил. Давай-ка рассказывай, что там у вас творится. С точки зрения военного рассказывай.

Причер на миг замялся. Очень ему не хотелось прямо так, с бухты-барахты, говорить правду о своих ощущениях. Он действительно еще недели не пробыл на Кляксе. Ему могли элементарно не поверить. Вот просиди он тут годик, тогда… «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей», – напомнил себе капеллан. – Если буду мямлить, получится, я всю эту шайку во главе с полковником выгораживаю. Нет уж! Ну, с Богом».

– Базу надо эвакуировать, – сказал Причер твердо. – Клякса оказалась недостаточно изучена, теперь это выходит боком – военным в первую очередь. Концессионер вгрызся в планету, располагая недостаточной информацией о ней. И армия подмахнула договор об охране, тоже не вдаваясь в подробности. Теперь мы за это расплачиваемся. Вы цифры потерь смотрели?

– Я знаю, что вы держите оборону… – начал было шеф.

– Минуту, – перебил капеллан. – Вас наверняка снабжают неполными данными. Лучше я быстро доложу, как тут все на самом деле.

– Мне кажется или ты действительно немного того… пьян, сын мой? – спросил шеф, вглядываясь в изображение своего подчиненного.

– Это помехи, ваше святейшество! – очень натурально обиделся Причер. – Вы у меня тоже немного плаваете.

– Ну-ну, – сказал шеф неуверенно. – Хорошо, я тебя слушаю.

Доклад Причера занял минут пятнадцать. За это время шеф перебивал капеллана лишь дважды, сентенциями, мало относящимися к делу: «Надо было тебе в особисты идти» и «То, что русские без священника, – это интересно, ты бы с ними поработал, а?» В ответ на первое замечание Причер резонно заметил, что в контрразведку одноногих не берут, а на второе – что русские тут какие-то вконец расхристанные и обращать их в католичество боязно, побить могут.

– Я понимаю, – заключил Причер, – что мои выводы звучат довольно сомнительно, но у вас должен быть на базе осведомитель. Попросите его подтвердить хотя бы объективную информацию. Пусть доложит, какой здесь бардак.

– Кстати, почему ты до сих пор публичный дом не проинспектировал? У них выручка снижается постоянно, мне финансовый отдел уже прямо тонзуру выел!

– Да времени не было! – почти крикнул Причер. – База еле держится – какие тут блудницы?!

– Выражения у тебя, сын мой… Не блудницы, а личный состав. Хорошо, успокойся. Мы понимаем твою озабоченность. Будет назначена проверка. А ты пока готовь плановый отчет. И держи себя в руках. Тебя специально направили на тяжелый участок, памятуя о твоих высоких моральных и боевых качествах. Помни об этом. Постарайся оправдать доверие. Будь благословен, и до связи.

– Короче, покойся с миром, капитан Причер! – сказал капеллан потемневшему монитору.

Переполз со стула на кровать и моментально отрубился.

– Вы почему такой хмурый, святой отец? – участливо спросил полковник.

– Работал, – сухо ответил Причер. – Служил.

Они столкнулись возле столовой. После вчерашнего разговора капеллан ждал от командира чего угодно, только не улыбки. А вот не угадал. Полковник так и лучился доброжелательностью.

– Это замечательно, – обрадовал капеллана полковник. – В смысле – что служите. Я вам скажу, чисто по-дружески, люди очень довольны. Ничто так не очищает душу, как исповедь у настоящего боевого капеллана, такого, как вы.

Причер только хмыкнул. Час назад он отпел по полному чину сгинувший в джунглях первый разведвзвод, основательно вымотался, и на пустые разговоры его как-то не тянуло.

Например, совершенно не хотелось напоминать полковнику, что приглашение на отпевание тот своевременно получил. И мог бы, в общем-то, чисто по-дружески заглянуть, постоять рядом. Если вдруг забыл, что ему это по уставу положено.

– Да я и сам подумываю к вам на исповедь прийти, – говорил полковник. – Только разберусь с делами – и сразу!

Капеллан явственно представил себе, как будет сидеть после этой исповеди по уши в полковничьем вранье: – «Как в говне – прости, Господи!» – и от омерзения чуть не перекрестился.

– Жалко, конечно, что вы вчера так и не доехали до публичного дома, – блеснул знанием обстановки полковник. – Но я понимаю, вы были утомлены.

«Отстань, а? – подумал капеллан. – Ну чего тебе стоит?»

– Собственно, я тоже вчера был не в лучшей форме. Простите мне ту беседу на повышенных тонах. Хорошо?