Шрифт:
– Там – это в душе человеческой? – спросил Причер очень кротко и смиренно.
– Убью на фиг! – рявкнул Кронштейн. – В какой еще, мать ее, душе? В мозгах, чтоб их, в мозгах ваших перекошенных! В нервах, узлами завязанных! Больной, приказываю маску снять!
– Успокойтесь, Эйб. Я действительно сейчас не могу этого сделать. Останусь вообще без шлема – какой я после этого боец? Выберемся в безопасное место, тогда да. Все, закрыли тему.
Кронштейн вздохнул и отвернулся.
– Надо же – летим, – пробормотал он. – На крокодилах! Кто бы мог подумать…
– Повезло, – буркнул Причер. – Военная смекалка выручила. Бывает.
Вдалеке – уже вдалеке – планктон стекал в болото. Прибрежной сельвы больше не существовало, поэтому открылся замечательный вид на океан. Чистенький, без планктона.
Кронштейн пошарил в карманах, достал монокуляр и принялся разглядывать в него берег.
– Машину, похоже, съело подчистую, – сообщил он. – Достанется нам от полкана на орехи.
Капеллан уныло кивнул.
– А вы знаете, Причер, что в отчетах первой экспедиции на Кляксу о планктоне ни слова?
Еще кивок. Вероятно, капеллан уже не мог говорить.
– Я копался в архивах, сам пытался разобраться, что же на Кляксе неправильно. Оказалось, планктон возник только на второй год, когда геологи пробились к креатиновому слою и начали потихоньку качать. Планктон внезапно накатил на берег и слопал половину лагеря с экспериментальной буровой заодно. И тогда же зверье начало проявлять агрессию, до этого оно вполне мирное было, тихое. Лазало себе по джунглям, на людей ноль внимания. Ну, естественно, концессионер заключил с армией контракт на оборону. Через несколько месяцев тут оборудовали небольшую базу. И пару катеров привезли. А еще годом позже начали отстраиваться всерьез и забросили сюда по частям «Тревогу». Ну а дальше вы в курсе – постоянные атаки, внезапно открывшаяся способность животных к регенерации, потом вообще «двоение». М-да. Поэтому я вашу позицию насчет креатина хорошо понимаю. Очень хорошо. Слышите?
– Я только с-с-час в-с-спомнил, Эйб, – отозвался Причер. – У мен-ня и прав-в-да была ам-м-незия из-за этих п-р-клятых м-рс-ских исп-р-ний. А т-перь я все п-м-ню.
– И биопробы, и Лурье, и проповедь вашу блестящую?
– Угу.
– А как мы надрались у Майкла на киче, решили, что нам все по фигу, и пошли в офицерский бар, тоже помните? Между прочим, это ваша идея была – машину полковника угнать!
– Угун-н-м.
– Как бы вас после всего этого за дезертирство не посадили, – блеснул редкой деликатностью и тактичностью Кронштейн. – У ваших мерзавцев подлости хватит. Ой, простите, не хотел… – Это Причер сунул психиатру под нос бронированный кулак.
Кронштейн окинул взглядом небо над головой, лег на спину и заложил руки за голову.
– Какие же мы придурки! Целую планету капитально поломали, – сказал он. – Нарушили баланс. И еще кажется мне, что, как только от скважины затребуют полную мощность, все поломается окончательно. В точности как вы говорили. Клякса будет драться за свою кровь до последнего. Унести бы отсюда ноги, пока не началось… И вообще – ну его в жопу, этот креатин, а? Как думаете, Причер?
– В-вы ш-што ж-же, – со слабо различимым из-за плохой дикции ехидством выдавил капеллан, – н-не х-хотите с-с-стать бес-с-смертным?
– И никогда не хотел, – сказал Кронштейн твердо. – И никому бы не посоветовал. Это я вам как психиатр говорю.
ГЛАВА 15
Под вечер они набросили лассо на верхушку дерева, заякорили крокодилов и с большим трудом освободили их от пут. Настрадавшиеся «драконы» мгновенно взмыли в небеса и скрылись с глаз. Спуск с дерева превратился в настоящий подвиг, особенно для Причера, у которого от удара вышел из строя интегрированный в маску прибор ночного видения.
Утром капеллан был-таки вынужден маску снять, и Кронштейн, увидев его вдребезги разбитое лицо, чуть не прослезился. Он долго ругал Причера на чем свет стоит, но тот лишь молча отмахивался. Кое-как прожевав несколько таблеток концентрата, Причер сверился по компасу и повел Кронштейна к базе.
Джунгли были мертвы. Наверное, все, что могло представлять хоть какую-то опасность, ушло изничтожать пришельцев. Только безобидные крокодилы ползали по болотам. И дважды Причер успевал вовремя заметить страшную «жабу»-хамелеона.
Ближе к полудню Кронштейн вдруг насторожился.
– Слышали? – толкнул он Причера. – Слышали или нет? Вроде бабахнуло.
Капеллан неопределенно шевельнул плечом.
– Очень похоже на наш главный калибр, – сказал Кронштейн. – К чему бы это, Причер? Не знаете? Так я скажу – к финалу. Интересно будет поглядеть, кто же выиграл…
Больше они в тот день не разговаривали – Причер не мог, а Кронштейн впал в меланхолию.
А на третьи сутки пути они увидели человека.
Весь в гладкой зеленой лоснящейся чешуе, он сидел на берегу тонкого ручейка и неспешно жевал что-то, отдаленно напоминающее банан. Целая связка таких плодов валялась у его ног.