Шрифт:
— Командир, у нас тяжелый трехсотый!
Достал-таки, сволочь…
Рядом застучал автомат, отсекая короткие, по три выстрела очереди — раз, второй, третий.
— Отставить! Охренели?
Хоть в городе уже шла война — капитан все еще мыслил рамками мирного времени. Поэтому он схватился не за автомат, а за пистолет — стрелять из автомата в городе, в сторону пешеходной улицы, крайне опасно. Одному Богу известно, где может оказаться рикошетирующая пуля.
— Он уходит!
Капитан поднялся на ноги, мельком бросил взгляд назад — так и есть. Старлей Тищук как раз выбежал из-за угла гостиницы и просто не успел оценить ситуацию, не успел отреагировать, промедлил на секунду — и получил две пули.
— Барсов — с раненым! Парубов — за мной!
На улице уже кричали, раздались еще два выстрела — приглушенные стенами, но капитан их слышал так четко, как будто находился рядом. Капитан бросился вперед.
— Воздух, где он?
— Захватил мотоцикл! Движется по направлению к набережной, веду его!
Мотоциклисты долбаные — для них пешеходная зона, не пешеходная — плевать.
Можно сказать — это ненадолго. Казань — город старый, почти тысяча лет ему. В центре — исторические дома старой постройки, а там — и подвалы, и ходы подземные, и арки и дворики, в которых с воздуха не видно ни хрена. Можно не сомневаться — у профессионала путь отхода продуман до деталей.
Капитан выскочил на улицу — там уже был переполох — бросилась в глаза белая стена какого-то магазинчика, брызги красным на ней — будто художник небрежно бросил мазок на девственно-белый холст. Собирающаяся толпа, кто-то, ничком лежащий у стены. И он, капитан жандармерии с пистолетом, — как раз!
— Капитан! — Рядом утробно взревел мотор — Рамиль! На каком-то монстре — толстые рога хромированного руля, счетверенный глушитель. Новая мотоциклетная мода — так называемый «пауэр-стиль». На чоппер ставится четырехцилиндровый японский мотор мощностью от ста до двухсот лошадей…
— Парубов — возвращайся к раненому! Вызывай подмогу!
Одним движением капитан вспрыгнул в кожаное седло мотоцикла — к счастью, это был не одиночник, вполне полноценный мотоцикл с шикарными кожаными сиденьями.
В следующий момент капитану Клинову показалось, что в спину им ударил идущий на полном ходу тепловоз — с утробным воем мотоцикл рванулся с места, виляя задним колесом.
— Взял где?
Рамиль резко вывернул руль, заворачивая адскую зверюгу в поворот на проспект.
— Где взял, там уже нет! Сигналки у мотаков дохлые совсем — пять секунд, и мотак твой. Ехать куда?
Искендерун
Ночь на 01 июля 1992 года
— Итак, господа офицеры, мнения по сложившейся ситуации. Куришвили?
— Господин майор, нужно атаковать. Немедленно. Снимаем из снайперских винтовок тех, которые находятся на крыше. Затем атакуем — сбрасываем на крышу вертолетный десант и прорываемся в здание.
— Романов?
— Атаковать и немедленно, не дожидаясь подхода антитеррористов. Предлагаю работать из бесшумного оружия — так у нас будет фора по времени. Тех, что на крыше, мы снимем с гарантией. В принципе, я могу скрытно подвести к зданию станции всю мою роту. Если они успеют обосноваться на станции — быстро их не вышибешь.
— Багаутдинов?
— Атаковать, не дожидаясь подхода группы антитеррора. Поддерживаю план Романова.
— Значит, мнение единое… — Мадаев обвел взглядом подчиненных ему офицеров. — Вы понимаете, что это прямое нарушение приказа?
— То-то им видно, из Петербурга, что тут происходит, вах… — за всех ответил Куришвили, — ослы, дэда шеве… [156]
Майор Мадаев отвернулся к вертолету, где находился радист с рацией:
156
Грузинское ругательство, означает примерно то же, что и «твою мать» в русском языке.
— Связь мне с «Рубином», быстро.
Для того чтобы вызвать оперативного дежурного, потребовалось несколько секунд…
— Рубин, я Барс-первый. Разведку объекта произвел. На крыше основного здания четыре агрессора, у них ПЗРК. Периметр прорван, все объекты охраны уничтожены. Считаю необходимым штурмовать объект, не дожидаясь, пока террористы укрепятся. Прием!
— Барс-первый, я Рубин, подтверждаю запрет штурма! Оставаться на позициях, активных действий не предпринимать до дальнейших распоряжений! Подтвердите, прием!