Шрифт:
Ящики с НАЗ и — самое главное, с оружием — короткоствольными автоматами и складными ружьями для охоты на дичь — были вверху справа, майор Бульба еле добрался до них. Отстегнул ремни — и все это богатство, упакованное в свертки, полетело на него. Майор злобно выругался…
Черти… Самих бы их так посадить. На самолете слона перевезти можно — так нет, в НАЗ дают «коротыши», а не нормальные автоматы… Как теперь оборону держать, спрашивается? Хоть бы один пулемет на всех положили, не говоря уж об «оружии выживания», [180] как в БТР. Черти…
180
Оружие выживания бронетехники — носимое оружие, стреляющее теми же самыми патронами, что и оружие самой бронетехники — или комплект, позволяющий снять танковый пулемет и переделать его в пехотный. В пехотном бронетранспортере, вооруженном пулеметом калибра 14,5, в комплекте выживания была простейшая однозарядная винтовка под этот патрон с мощнейшим дульным тормозом и простой оптикой, а также комплект для переделки танкового пулемета в обычный. Если даже БТР подобьют, но отделение пехоты останется целым — у них был шанс вооружиться дополнительным пулеметом и мощнейшей винтовкой, поражающей все легкобронированные цели, и дождаться помощи.
Нащупав рукоятку и повернув ее, майор Бульба ногами выбил аварийный люк и выбрался наружу. Огляделся. Самолет лежал на боку, даже плоскости не отлетели. Для такой ситуации — удачно приземлились. Из-за сплошной стены дыма аэропорт и ангары видно не было, боевиков тоже, но это ничего не значило — они могли появиться в любую минуту. Со стороны моря — а аэропорт стоял недалеко от побережья, было спокойно — боевики боялись огня флота и к морю старались не соваться…
— Петро! Заснул там? Твою мать! Вытаскивай все наружу, я к кабине. Давай, давай, шевелись, дохлая курица, чтоб тебя!
Придав крепким словом ускорение подчиненному, майор побежал к пилотской кабине. Выбить снаружи аварийный люк было невозможно, поэтому он, порезав руки, проник в кабину через разбитое остекление…
Прежде чем разбираться с пилотами, он сделал то, что сделал бы каждый разумный летчик в такой ситуации. Отключить питание от двигателей и вырубить напряжение в бортовой сети самолета. Только пожара и не хватало…
Разобравшись с первоочередными делами, майор Бульба принялся за летчиков. Одного прикосновения к командиру корабля оказалось достаточным, чтобы понять — все. Голова безвольно болталась, как сломанная, но еще не засохшая ветка. Даже подголовник не спас…
— Василич… — пробормотал Бульба. — Как же так-то…
Второй пилот и штурман были живы — и это несмотря на то, что штурман сидел в более опасном месте, чем первый пилот. Вот уж воистину — кому суждено…
— Господин майор… — Павел Бульба только сейчас осознал, что он теперь старший по званию и командир экипажа, только ему теперь придется вытаскивать остальных, — я ног не чувствую…
Тоже пацан совсем — недавно в полк пополнение пришло большое. «Вы будете сыты, пьяны, и обо всем позаботится король…» Вот — позаботились…
— Сиди, не двигайся. Сейчас будут наши.
— Наших не будет… — В глазах пацана была та самая страшная отрешенность, которая появляется у людей, которые поставили на себе крест. Которые уже внутренне мертвы, они отказались сражаться за жизнь, вцепляться в нее когтями и зубами — смерть прибирает таких как бы походя, в первую очередь…
— Ты что, охренел? Панику тут мне наводишь, пристрелю! — Майор Бульба знал, что единственный способ вывести человека из такого состояния — это психологический шок, а еще лучше разбить в кровь всю морду, чтобы проняло. Но ни того, ни другого сделать было нельзя..
— Извините, господин майор…
— Лежи здесь. Наши через пятнадцать минут будут. Бронежилет на тебе?
— Да, господин майор.
Хоть что-то соображает…
— Не снимай. Лежи тихо, и все нормально будет… Петро! Где ты, черт тебя задери!!!
Вместе с Петром вытащили из кабины второго пилота — тот хоть и хромал, и рука повреждена была, а оружие в руках держать мог. Потом и оружие из находившегося в кабине ящика с НАЗ вытащили — лишним не будет…
А террористы наконец-то очухались. Поняли, что за добыча пришла к ним в руки. Такие самолеты были сущим проклятьем еще с тех, старых времен — все повстанцы ненавидели их просто люто. И возможности поквитаться не упускали…
Они только успели вытащить операторов систем наведения — этот отсек пострадал меньше всего, только побились изрядно об аппаратуру — как на бетонке появились пикапы — один, второй. На одном из них был установлен пулемет в кузове — аж крупнокалиберный. Замыкал маленькую колонну небольшой грузовик, в кузове которого было не меньше десятка террористов. Они мчались по бетонке, как гончие псы, стремясь схватить свою добычу, пока десантники из поисково-спасательной службы не умыкнули ее из-под носа…
— Пусть ближе подойдут… Стрелять только туда, куда и я… Лежать…
Тех, кто выжил, скрывал дым — дым и еще туша лежащего на брюхе самолета. Хотя керосин уже отгорел — дыма было очень много, он седыми космами застилал пространство, выжимал слезы из глаз, ел легкие…
Один из пикапов внезапно свернул — и, почти не покачнувшись на своей длинноходной подвеске, слетел с полосы…
— Огонь!
Шесть очередей скрестились на пикапе; кто-то, как Бульба, бил короткими, прицеливаясь, кто-то — длинными, чтобы просто удержать врага на расстоянии до подхода своих. «Коротыш» вообще не слишком точный, предназначенный только для ближнего боя автомат. Но шесть очередей таки сделали свое дело — сразу несколько пуль отбросили пулеметчика от своего оружия, моментально покрылось пулевыми отверстиями и кровавыми брызгами лобовое стекло, лопнул радиатор. Расстрелянная машина прокатилась несколько метров по инерции и встала, медленно, нехотя разгораясь…