Шрифт:
Дирижабль тем временем подошел к самой вышке, бросил вниз концы. Двое служителей ловко зацепили их и с помощью специальных устройств подтянули громадное тело дирижабля к самой вышке. Из пассажирской кабины бросили трап, винты двигателей ориентации замерли…
— Господа и дамы, милости просим-с… — Кондуктор (его так и называли, кондуктор, по аналогии с людьми, продающими билеты в трамваях) в роскошной темно-синей форме имперского воздушного флота встал слева от трапа. — Пожалуйте ваши билетики…
Первыми к трапу рванулись, конечно же, мальчишки, но после окрика вожатого враз смутились, встали ровным строем. Вожатый достал из кармана пачку детских билетов…
— Сударыня…
Женщина в черном замерла около кондуктора, тонкая смуглая рука протянула ему билет. Кондуктор щелкнул компостером, вернул билет даме. Когда их руки соприкоснулись, он мельком поймал ее взгляд в узкой прорези чадры — и что-то ворохнулось у него в душе, что-то недоброе. Но позади нее стояли еще пассажиры, их тоже надо было обслужить — и он ничего не предпринял…
Сдвинувшись, дверь пассажирской каюты дирижабля проехала по направляющим, с легким шипением встала в проем. Дирижабль висел, слегка покачиваясь в нескольких десятках метров над землей, на причальной вышке служители суетились, отсоединяли заправочный шланг. Пассажиры прильнули к большим иллюминаторам — хотя смотреть пока было совсем нечего — только с левой стороны дирижабля был виден берег и тонкая лазурная полоска моря…
— Дамы и господа! Наш экипаж рад приветствовать вас на борту экскурсионного дирижабля «Закат». Нам предстоит полет по маршруту Бейрут — Бекаа — Бейрут. В каждом пассажирском кресле, слева от вас, есть наушники, надев которые вы можете слушать рассказ экскурсовода о тех местах, над которыми мы пролетаем. Полет до Бекаа займет час с небольшим. Желаем приятного полета…
Дирижабль слегка дрогнул, с левого борта закрутились пропеллеры двигателей ориентации. Причальная вышка пошла вниз и влево. Дирижабль плыл по воздуху плавно, почти бесшумно, даже его двигателей было не слышно. Громадная машина пошла не в горы, в сторону долины Бекаа, — пилот решил заложить вираж над морем, чтобы все могли насладиться видом Бейрута — при этом развороте город был виден целиком на фоне гор, зрелище было незабываемое. И хотя не раз поднимался вопрос о запрете туристическим дирижаблям маневрировать над портом, такого решения принято не было — туристы, как-никак…
— Ух ты! Глянь!
Пацаны столпились около одного из иллюминаторов, около самой двери, глядя на строгие, серо-стальные силуэты кораблей Черноморского флота в порту. Их не интересовали ни раздутые туши газовозов, ни изящные белые круизные лайнеры — все их внимание поглощала серая сталь боевых кораблей, стоящих у причала.
— Смотри! Пушка двуствольная на носу, я же тебе говорил! Осел!
— А я не про этот корабль тебе рассказывал!
— Эх ты… Вруша! И не был ты на нем никогда!
— Кто вруша?!
Намечающуюся потасовку прервал строгий окрик вожатого — отвесив пару легких подзатыльников, он отправил свое расшумевшееся воинство по местам.
— Ля илляха илля Лляху инна лиль маути ля сакяратин… [64]
Вожатый, которому только что с трудом удалось рассадить по местам беспокойное братство, остановился около женщины в черном, сидевшей в середине салона и бубнящей что-то себе под нос. Он был из Екатеринбурга, как и его подопечные, и по-арабски не понимал ни слова…
64
Нет бога кроме Аллаха, воистину смерти предшествуют беды… — последние слова пророка Мохаммеда перед смертью и начало заупокойной молитвы в исламе.
— Простите, сударыня, вам плохо? — озабоченно спросил он, слегка прикоснувшись к затянутому черной тканью плечу.
Женщина не обернулась — почувствовав прикосновение, она закрыла глаза и замкнула контакты находившегося у нее на талии пояса с болтами, гайками и пластидом…
Бульвар Кайзера Вильгельма
Тот же день
— Смотри! Слева вверху!
Я рванул руль влево, выскакивая на тротуар и с трудом тормозя. Шедшая передо мной машина внезапно и резко затормозила, да так, что мне пришлось выскочить левыми колесами на тротуар, благо широкий. Не доехав считанных сантиметров до бетонной клумбы, «БМВ» протестующе взвизгнул тормозами и остановился. Раздался хлесткий звук удара металла о металл, затем еще один — кто-то затормозить все же не сумел….
— Что за черт…
Не говоря ни слова, Али выскочил из машины. Я, задержавшись на секунду, чтобы заглушить мотор и вытащить ключ из замка зажигания, угоняют только так, последовал за ним. Поднял глаза к небу — и замер, парализованный ужасом открывшегося мне зрелища…
Неуправляемый дирижабль еще держался в воздухе, медленно снижаясь, хотя гондола уже горела. Языки пламени, вырывавшиеся из гондолы, верней того, что от нее осталось, лизали оболочку дирижабля. Порой от обгоревшей гондолы отрывались какие-то маленькие кусочки и падали в море — потом я узнал, что так прыгали люди, которые остались в живых после чудовищного взрыва.