Шрифт:
Русское оружие отпадало сразу — а жаль. На полке я уже успел углядеть штурмкарабин Драгунова [87] самой последней модели — мощное, надежное и чрезвычайно точное оружие, которым были вооружены практически все стрелки Императорского стрелкового общества. [88] У меня самого было нечто подобное дома в качестве гражданского оружия — причем сделанное на заказ, вручную на ижевской фабрике оружейного мастера Евдокимова. Но нельзя…
87
Штурмкарабин Драгунова — дело в том, что в Империи было запрещено иметь в собственности автоматическое стрелковое оружие тем, кто не служил в армии. А в армии не служили многие, потому что обязательная служба касалась лишь казаков и аристократов. Поэтому частные лица в качестве основного оружия покупали штурмкарабины — мощные полуавтоматические винтовки, часто с современными армейскими прицельными комплексами. Штурмкарабин Драгунова был похож на «СВДС», только выпускался со стволами разной длины и с магазинами на двадцать патронов. Производились также штурмкарабины Калашникова, Федорова и Токарева.
88
Императорское стрелковое общество — массовое движение в Российской империи, занимавшееся как обязательным обучением детей стрельбе в гимназиях (а обучали всех, бесплатно и очень основательно), так и являвшееся объединением взрослых стрелков-неохотников. Для того чтобы купить штурмкарабин, нужно было вступить в это общество. Для охотников существовало свое Императорское охотничье общество, охотникам полуавтоматическое нарезное оружие иметь запрещалось вообще.
Оставалось выбирать среди германских и американских образцов. Выбор германского оружия был на славу — «Эрма», «Маузер», «Вальтер», «Хенль» — только самое распространенное. В большом количестве лежал «Маузер» — как знаменитые на весь мир снайперские винтовки, состоявшие на вооружении и в Германской, и в Российской империи, так и образцы лицензионного производства. [89] Просто великолепное снайперское оружие — и именно поэтому оно отпадало. Стоит только найти на месте акции снайперскую винтовку «Маузера» — и сразу станет понятно, «откуда ноги растут».
89
«Эрма» — примерно соответствует нынешнему Heckler-Koch, «Вальтер» — собственного изобретения штурмовые и автоматические винтовки, не совсем удачные, кстати. «Маузер» — производила, помимо знаменитых пистолетов и снайперских винтовок, по лицензии штурмовые и автоматические винтовки Калашникова, Драгунова, Токарева под патроны калибра 7,92 немецкого стандарта. В Германской империи гражданам было запрещено иметь на руках любое оружие, состоящее на вооружении армии, поэтому «Эрма» работала только на армию и полицию, а «Маузер» и «Вальтер» — на частных лиц. Почти все немцы, ехавшие в Африку, вооружались именно русско-германскими «маузерами».
Оставалось американское оружие, лежавшее на самом дальнем, плохо освещенном стеллаже, — снайперские винтовки стояли вертикально в держателях, и к каждой была прикреплена рукописная табличка с ценой. Медленно пройдя мимо стеллажа туда-сюда, я выбрал два варианта, к которым следовало бы присмотреться поподробнее…
Первый отличался каким-то… показным уродством, он больше походил даже не на оружие в общепринятом его представлении, а на инструмент. Зачерненная сталь, прямые линии, рукоятка, как у автомата «кольт», принятого на снабжение армии САСШ и славящегося своей ненадежностью — видимо, чтобы у солдата под рукой было что-то привычное и не приходилось переучивать. Для снайперской винтовки — спорное решение, но тем не менее. Остальное же внушало уважение — длинный толстый ствол, оканчивающийся внушительным многокамерным дульным тормозом, удобный затвор, армейский прицел Leupold, установленный в каркасе со стандартными планками, чтобы можно было дополнительно поставить прицел ночного видения или тепловизор.
Второй образец больше походил на винтовку — черный пластиковый приклад, как на обычной винтовке, но складывающийся и с регулируемой щекой. Такой же толстый ствол, дульный тормоз поменьше, чем на первой. Оптический прицел — переменной кратности в отличие от первого. Поверх ствола — широкая противомиражная лента. Прицел — германский Zeiss, такой же, как и в нашей армии, с переменной кратностью 4х16.
Быстро осмотрел обе винтовки. Обе под мощнейший патрон .338 Lapua, который армия САСШ без стеснения совести украла у нас, мотивировав тем, что он изготовлен на базе гильзы их патрона. Впрочем, у нас на «Стреле» был еще более мощный патрон .338, на вооружение армии не был принят и использовался частными стрелками. Первая — «армалайт-30», стандартная снайперская винтовка армии САСШ, совсем новая, даже со следами консервационной смазки и явно непристрелянная. Вторая, «Макмиллан», уже бывшая в употреблении, но если я что понимаю в оружии — из нее отстреляли максимум пятьдесят патронов, не больше. Стволы обеих — в идеальном состоянии, а это самое главное…
— Почем?
— «Армалайт» — за тысячу восемьсот отдам, «Макмиллан» — за две тысячи двести…
Однако… Ломили неслабо… Две магазинные цены.
— А почему «Макмиллан» дороже, он же в употреблении был?
— Так пристрелян же. Уважаемым господам не придется пристреливать самим.
Общаться приходилось через Али, немного сложнее…
— Полторы за «армалайт» — и договорились…
— Здесь не торгуются, уважаемый господин…
Вот это новости — на базаре, да и не торгуются…
— Али… Передай уважаемому господину Муртади, что патроны я могу и не у него купить…
Али о чем-то заспорил с хозяином лавки — горячо, эмоционально, как это и принято на Востоке.
— Тысячу семьсот, если купите сто патронов к ней…
— Тысячу семьсот и пятьдесят, — твердо объявил я, — и прицел я хочу именно «Цейсс» вместо того, что на ней установлен.
— Тогда еще триста рублей вдобавок.
— Двести.
Что мне, бой, что ли, с ней вести? А патроны тут — явно недешевые. И прицел лучше иметь знакомый, и так винтовка незнакомая, приноравливаться к ней придется.
После минутного молчания хозяин лавки протянул руку — договорились…
Мар-Мусса
16 июня 1992 года
Винтовку надо было пристрелять — и с этим возникали проблемы. Армейское или полицейское стрельбище использовать было нельзя, в тире «Александра Колчака» пристреливать — бред полный, там дальности никакой нет, даже автомат нормально не пристрелять. А пристрелять надо было минимум на тысячу метров. Проблему решили просто — упаковали винтовку с патронами, положили ее в багажник и двинули через перевал — в долину Бекаа и дальше. По долине были разбросаны поселения казаков, там можно было договориться и пострелять за совершенно разумную плату…
Подходящее стрельбище удалось найти только у селения Мар-Мусса — с директрисой аж на тысячу двести метров. Плодородная земля здесь была на вес золота, ни один дурак не стал бы устраивать стрельбище там, где можно выращивать фрукты или виноград — тем более что орошение проводили за казенный счет, [90] а климат позволял собирать по три-четыре урожая в год. Но здесь почему-то пока не протянули оросительную ветку — и это дало возможность построить здесь длинное стрельбище. Стрельбищем приезжали пользоваться со всех окрестных территорий…
90
Дабы арабские феллахи, да и другие жители Восточных территорий были пристроены к делу, за счет казны проводились огромные работы по облагораживанию территорий. Например, огромные средства были вложены в Междуречье (современный Ирак) — все болота осушили, завезли чернозем — и Междуречье снова стало эдемским садом, как несколько тысяч лет назад. В Ливане и окрестностях наоборот — подводили воду и завозили землю, превращая каменистые склоны в террасы, на которых можно было круглый год выращивать фрукты. Надо сказать, что не меньшие средства вкладывались в Сибирь — там развивалась деревообработка и добыча полезных ископаемых. Каждая территория занималась тем, что на ней получалось лучше всего.