В дальнейшем его влияние начало неуклонно расти, и в его подчинение перешли многие другие церкви.

Сначала это были исключительно церкви, базирующиеся в сельских местностях, но вскоре к ним стали присоединяться и городские. Ньюберри находился на расстоянии примерно тысячи двухсот километров от Экумени. Дэррел Маккей разместил в нем свою штаб-квартиру незадолго до того, как Блейз отправился в путешествие.

К этому времени количество членов церкви «Восстань!» возросло настолько, что они смогли обратиться с петицией о предоставлении им права избирать своего представителя в Палату. Петиция была принята, выборы проведены, и – ну надо же! – представлять своих членов в Палате был избран не кто иной, как сам Маккей!

Это свидетельствовало или об исключительной самоуверенности молодого церковного лидера, или о том, что он преследовал какую-то вполне определенную цель. Подумав, Блейз произнес в микрофон своей машины:

– Прежний пункт назначения отменяется. Новый пункт – ближайший космоаэропорт.

До ближайшего порта он добрался всего за пятнадцать минут. Отсюда Блейз, наняв пятиместный аэрокар, прибыл прямиком в Ньюберри. Договорившись с пилотом, чтобы тот прибыл за ним сюда на следующий день около десяти часов утра, Блейз отправился на машине в город.

Ньюберри оказался небольшим городком, даже меньше, чем представлял себе Блейз. На фоне его обитателей Блейз, если бы он попытался пройтись по улицам пешком, из-за своей экуменской одежды и огромного роста наверняка казался бы цирковым клоуном. Что ни говори, но рост приносил ему такие же неудобства, как и Данно.

Он остановил машину перед магазином, чтобы купить карту города; применив легкое гипнотическое воздействие, он выудил у продавца историю жизни Дэррела Маккея до того, как он вдруг всплыл в роли влиятельного лидера церковного движения.

Оказалось, что Маккей, до тех пор пока не возглавил движение диссидентов в своей церкви и не создал церковную общину «Восстань!», был ничем не примечательным местным юнцом. Новая церковь стала быстро завоевывать сердца верующих, а он приобрел соответствующую славу.

Находился ли Маккей в Ньюберри, продавец не знал. Примерно год назад Маккей начал объезжать новые приходы своей церкви, и вряд ли кто-либо, кроме ближайших помощников, мог знать его местонахождение.

Больше Блейзу ничего узнать не удалось. Вернувшись в машину, он позвонил в порт Экумени, чтобы отменить прилет аэрокара, назначенный на завтра, затем снова позвонил в местный порт и заказал срочный вылет из Ньюберри. Он прибыл в Экумени еще до наступления сумерек.

Блейз проснулся рано, со слабым, но настоятельным ощущением того, что нужно начинать действовать как можно быстрее.

Окончательно стряхнув с себя остатки сна, он вспомнил, что в это утро Маккей собирался произнести важную речь по проекту закона о геостанции, и Блейз решил, что ему обязательно нужно услышать ее.

Это и само по себе могло быть вполне достаточной для его пробуждения причиной; вместе с тем он знал, что за этим все же стоит нечто большее. Интуиция подсказывала ему: накопилось достаточно факторов для возникновения какого-то кризиса, и возможно – в самом ближайшем будущем.

Следовало отыскать побольше свидетельств надвигающейся коллизии, поэтому Блейз поспешно встал и оделся.

Он осторожно заглянул в спальню Данно и увидел, что тот, как он и предполагал, еще спит. Наверняка брат появился только под утро – уж слишком многие из его клиентов предпочитали встречаться с ним тайно – а «тайно» часто означало то время суток, когда большая часть города спит.

Мгновение Блейз стоял, глядя на Данно. Его огромный брат лежал, обезоруженный сном, свесив массивную голую руку с постели.

Его лицо казалось совсем не таким, каким бывало обычно. Сейчас на нем не было привычной насмешливой улыбки, а лежал лишь отпечаток нечеловеческой усталости. Во сне Данно выглядел гораздо старше; разница в возрасте между ним и Блейзом особенно отчетливо проявлялась на его лице вместе с выражением усталости и озабоченности.

Блейз вдруг ощутил необычный прилив жалости и нежности к брату. Он тихо вышел из комнаты, решив позавтракать где-нибудь в городе, чтобы случайно не разбудить Данно.

Он позавтракал в кафе при Палате и сразу отправился на галерею. Было самое начало десятого – слишком рано для большинства депутатов, а уж тем более – для большинства посетителей. Но когда он вошел на галерею, то обнаружил, что она заполнена по крайней мере на три четверти. Места в зале заседаний самой Палаты были заняты примерно в такой же пропорции.

Блейз заранее за соответствующее вознаграждение договорился с Томом насчет места, и охранник сразу провел его к первому ряду балкона, где один из сидящих, увидев их, поднялся и уступил ему свое кресло.