Так втроем, прижавшись друг к другу, они встретили ночь. Зажглись звезды, и, глядя на них, Пелий тоже отправился в объятия сна. Девушка же долго не могла сомкнуть глаз и, ласково гладя доверчиво прижавшиеся к ней детские головы, думала о печальной судьбе тех, чей удел — вечная неволя…

Для Актис и Пелия началась новая жизнь. Жизнь в неволе. Пелий проснулся от шумных голосов, доносившихся откуда-то издалека. Открыв глаза, он увидел над собою необъятное голубое небо. Солнце уже взошло. Уставившись неподвижно в одну точку, мальчик несколько секунд находился на границе сна и реальности. Но, вспомнив все, что произошло вчера, Пелий вскочил на ноги. Сильный удар в грудь сбил его, и мальчик вновь очутился рядом с Актис, которая, лежа на спине, с ужасом взирала на огромного детину, ударившего Пелия. Сон давно уже покинул ее.

— Что, сосунки, проснулись? — раздался над ними противный, напоминающий карканье ворона голос одного из пиратов. Он стоял на широко расставленных ногах, из-под распахнутого хитона виднелась волосатая грудь. Застывшая на его тупом лице улыбка, схожая с оскалом гиены, была противна и вызывала отвращение.

— Сидите спокойно, а не то… — пират провел пальцем вокруг горла. — Вы меня поняли?

И, не дождавшись ответа, поставил перед узниками глиняную чашку с едой и горшок с водой.

— Вот вам пища богов, — пират кивнул на принесенную еду и, не сказав более ничего, вразвалочку отошел от невольников.

Пелий все еще лежал на днище корабля. Актис и девушка склонились над ним. Мальчик рукой размазывал по лицу слезы. Над ним испуганно всхлипывала Актис. Девушка-рабыня с ненавистью и возмущением глядела вслед пирату.

— Проклятые разбойники! — прошептала она. — В чем же виноваты дети? — Затем обратилась с вопросом к Актис и Пелию. Мальчик к этому времени уже сидел, обхватив руками ноги. — Кто вы, ребята? Мальчик назвал себя, с благодарностью посматривая на девушку. — А меня зовут Актис, — ответила девочка. — Мое имя — Сильвия, — сказала девушка и поведала далее ребятам, что родом она с острова Делос. На их городок напали пираты, разграбившие древние храмы и уведшие с собою наиболее сильных мужчин, самых красивых женщин и девушек. Все произошло настолько неожиданно, что никто не смог оказать достойного сопротивления пиратам, которые быстро отплыли на своих неуловимых судах. Пиратский корабль, где была Сильвия вначале, был вынужден зайти в Мителены, и там девушку перекупил капитан этого судна, который также был пиратом.

Во время бури, разбушевавшейся в позавчерашнюю ночь, она осталась в живых только чудом, когда других узников пираты выбросили за борт корабля.

Закончив рассказ, Сильвия склонила голову на грудь.

Пелий и Актис завороженно молчали, забыв о принесенной им еде. Наконец девушка, пододвинув детям плошку, в которой валялись объедки пиратского завтрака, предложила им подкрепиться. Пелий, мотнув головой, отказался от еды. Актис, робко протянув руку к пище, взяла небольшой кусок плохо проваренной бобовой каши. Затем, подержав его немного в ладони, спешно проглотила. Голод стал нестерпим, и уже ни на что не обращая внимания, Актис хватала кашу рукой, время от времени припадая губами к сосуду с водой. Вода была теплая и невкусная, но девочка пила ее с жадностью.

Сильвия с грустью в глазах наблюдала за Актис. Она взяла немного из принесенной пиратом миски, и сделав небольшой глоток из сосуда, больше не притронулась к еде.

Пелий не глядел на свою подружку. Он со злостью смотрел на морских разбойников, которые играли в кости. Ему отчетливо были слышны голоса пиратов, но он не понимал их речь.

Тем временем пираты, образовав небольшой круг, азартно бросали кои, оживляя раз за разом игру грубыми шутками и громким смехом. Лот Моний стоял у борта «Исиды», то и дело посматривая на галдящих банитов. Ветер стих, и парус корабля перестал отзываться на его порывы.

— Кончайте игру! — крикнул Лот Моний веселящимся пиратам. — Пора браться за весла, а то мать «Исида» не привыкла стоять на месте.

Пираты, повинуясь приказу капитан, побрели к веслам. Кассий, проходивший мимо Лота Мония, остановился. В руках он держал чашу, напол ненную вином. — Капитан, — окликнул он Лота Мония, — за будущую удачу! — И, высоко подняв чашу с пьянящим напитком, залпом выпил.

— Иди работать! — пригрозил архипират Кассию, и тот, часто икая, двинулся к левому борту судна.

Кассий после прошедшей бури стал замкнутым и неразговорчивым. Хотя и раньше он был немногословен и выполнял приказы с какой-то безучастной покорностью, сейчас же вообще были удивлены его отрешенности от корабельной жизни. Пираты, окликая Кассия, не могли услышать в ответ ничего, кроме каких-то непонятных бормотаний, доносившихся из его уст. Кассий садился у борта «Исиды» и исподлобья смотрел в сторону рабыни, оставшейся в живых во время шторма. Никто не мог понять, что происходит с Кассием, наверное, он и сам не мог осознать своих поступков. И вот это неожиданное обращение пирата к капитану повергло всех в изумление и крайне заинтересовало.

С тех пор, как Кассий не посмел выбросить Сильвию за борт, вслед остальным невольникам, прошло более суток. Пока он не осмеливался подойти к корме и только издали наблюдал за девушкой, боясь встретиться с ней даже взглядом. Лицо Сильвии, озаряемое вспышками молнии, до сих пор стояло у него перед глазами. «Это сама богиня», — думал про себя Кассий, пытаясь отогнать от себя мысли о Сильвин. Но они вновь и вновь возвращались к нему. Похищение детей с Лесбоса на время отвлекло пирата от терзавших его дум. Но теперь он опять, еще больше стал думать о пленнице, превратившейся для него в прекрасную богиню. Кассий попытался напиться, тайком выкрал вино, чтобы хоть на время забыть о рабыне. И вот сейчас, совершенно неожиданно для самого себя, Кассий обратился к капитану, но предупреждение Лота Мония заставило его пойти исполнять команду.