Лютиен повернулся к Оливеру. Его отчаяние перешло в изумление. Хафлинг засунул свой темный камзол, черные туфли и шляпу в разные отделения волшебной перевязи, закатал штанины как можно выше и натянул на себя платье из набивной ткани, какие носили юные девушки.

Сделав это, Оливер вытащил парик из длинных и черных конских волос (Лютиен понятия не имел, где он его раздобыл), затем замотал голову несколькими слоями вуали, предусмотрительно скрыв усы и бороду.

«Добрый старина Оливер», — подумал Лютиен, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться вслух.

— Я — твоя юная невинная дочь, а ты — мой папаша-купец, — объяснил хафлинг, вручая Лютиену мешочек с позвякивающими монетами. Лютиен открыл его и заглянул внутрь. Его глаза расширились, когда он увидел, что монеты золотые.

Оливер взял его под руку и храбро повел за угол. Они обошли подальше арестантские повозки и циклопов, приближаясь к центру площади. Друзья направлялись к западной двери в Собор.

Эта западная стена привлекала внимание Лютиена все время, пока они шли. Она отнюдь не была плоской, в ней имелось множество ниш и углублений, в которых находились красивые, ярко раскрашенные статуи. Это были персонажи из религии Лютиена — герои древнего Эриадора. Он заметил, что их давно не приводили в порядок: краска шелушилась и облезала, и почти в каждой нише вили гнезда птицы.

Юный Бедвир начинал понемногу приходить в возбужденное состояние, но неожиданная выходка Оливера прервала его мысли.

— Я же говорила тебе, папа, что мы опоздаем! — завопил хафлинг тонким голосом.

Лютиен изумленно взглянул на товарища, но тут же выпрямился и смерил уничтожающим взглядом двух развеселившихся циклопов-стражников.

— А что, мы разве опаздываем? — спросил он.

— Он боится попасть в шахты за то, что опоздал к сбору налога, — заметил один из циклопов и непристойно захихикал, глядя на Оливера. — Или, может, он опасается, что Моркней заберет его маленькую дочурку. — Их отвратительный гогот показался Лютиену невыносимым. Юноша с трудом сдерживался, чтобы не потянуться за мечом.

Оливер пихнул его в бок и глазами указал на кошелек.

Лютиен кивнул и вытащил несколько золотых монет. Юноша высоко оценил жертву, принесенную другом, поскольку прекрасно знал, как тяжко было хафлингу расставаться со своими трофеями!

— Вы уверены, что я опоздал? — спросил Лютиен циклопов. Те взглянули на него с любопытством, его хитрый тон явно подогрел их интерес.

Лютиен оглянулся по сторонам на уже почти опустевшую площадь, затем протянул к ним руку с монетами на ладони. Туго соображающие циклопы наконец поняли, в чем дело.

— Опоздал? — переспросил один. — Нет, ты как раз вовремя.

Одноглазый отошел в сторону и распахнул одну из высоких дверей, в то время как его напарник жадно сгреб взятку.

Лютиен и Оливер вошли в помещение с высоким потолком, размером примерно пять на пять футов. Прямо перед ними были такие же двери, как входные. Оба с облегчением вздохнули, когда циклопы ненадолго оставили их одних.

Лютиен потянулся к ручке внутренних дверей, но Оливер остановил его, прижав палец к губам. Вместо этого они приложились ухом к дереву и сумели расслышать громкий баритон, выкликающий какие-то имена, — налоговая перекличка, догадался Лютиен.

Сюда они уже попали, но что делать теперь? Юноша посмотрел на Оливера, и хафлинг указал куда-то над плечом Лютиена. Следуя за его взглядом, Лютиен увидел, что помещение не совсем изолировано. На середине каждой боковой стены, на высоте десяти футов, виднелись отверстия, ведущие внутрь, в тайные проходы, тянущиеся в южном направлении вдоль передней стены здания.

На свет вновь появилась волшебная липучка, и друзья вскарабкались наверх. Они миновали несколько отверстий, выходивших на узкую галерею, опоясывавшую главный зал Собора. Здесь стало понятно, что по этому проходу слуги добирались до статуй и витражей Собора, когда приходило время их почистить.

Приятели поднялись по узкой лестнице, затем по другой и нашли проход, ведущий к арочному коридору. Тот, в свою очередь, выходил на соборный неф на высоте добрых пятидесяти футов от пола главного зала.

— Трифорий, — объяснил Оливер и хитро подмигнул, явно полагая, что отсюда они смогут наблюдать за событиями, находясь в относительной безопасности.

Они были, как заметил Лютиен, в пятидесяти футах от пола и при этом не более как на полпути к переплетениям гигантского свода, который и образовывал невероятную крышу всего здания. Снова юный Бедвир почувствовал себя крошечным и незначительным, ошеломленный размерами Собора.

Оливер к тому времени отошел на пару шагов вперед, но повернулся назад, увидев, что Лютиен остановился.

— Быстрее, — резко шепнул хафлинг, железной рукой возвращая юношу к действительности.

Они прокрались вдоль задней стены трифория. На передней стороне прохода, в центре каждой арки, находилась, как относительно новое добавление к убранству Собора, крылатая горгулья, ее гротескная рогатая голова глядела вниз на собравшихся. Оливер смотрел на статуи с видимым отвращением, и Лютиен от души согласился с ним, считая, что горгульи являются отвратительным пятном, пачкающим святой храм.