Переносицу защекотало, словно кто-то поднёс невидимый палец. Появилось необъяснимое ощущение трёхмерного объёма комнаты. Это что?

Сердце взволнованно заколотилось. Чуть привыкнув к невиданными ощущениями, повернул голову и огляделся. Картинка смазалась и с едва заметным запаздыванием послушно передвинулась. Через секунду проявилась серый контур кровати и дышащий серебристый клубок. Есть! Уверенно наклонился и прикоснулся к пушистому мягкому тельцу.

Проведя ещё пару успешных опытов, открыл глаза и растерянно прилёг рядом с довольно мурчащим котом.

«Мама дорогая…. Выходит, всё это правда? Выходит среди тысяч расплодившихся шарлатанов-экстрасенсов действительно есть кто-то стоящий? Выходит есть. А что, собственно, теперь это знание даст? Ну есть и есть…» — успокоившись, уложил кота в ноги и быстро заснул.

Утром после завтрака остановил мрачновато-торжественный Садхир:

— Вечером семья Ракеша зовёт нас на похоронный обряд. Будет сам Вишал и воины. Слуга принесёт тебе подобающую траурную белую одежду.

— Конечно, — вздохнул Алексей, понимая, что отказываться нельзя, хоть и с детства ненавидел всякие похороны.

Солнце скрылось за горизонт. С Ганга потянуло приятной свежестью. Чувствуя себя немного непривычно в чужой одежде, Алексей оттянул ворот и вопросительно взглянул на наставника.

— Уже скоро, — шепнул Садхир.

Рядом тихо переговаривалась большая разновозрастная толпа мужчин. Заметив недоумённый взгляд, гуру наклонился к уху и шепнул:

— По нашим обычаям в похоронах принимают участие только мужчины. Мать, жена и дочери погибшего, конечно же, тоже здесь, но в стороне от остальных, — покосился на группу траурно одетых женщин с детьми, скромно ютящихся у небольшой пагоды.

Наконец показалась большая траурная процессия. Тело погибшего уложили на бамбуковые носилки и завёрнули в белый саван. Носилки бережно несли четверо рослых воинов. Во главе процессии шёл сын погибшего, совсем ещё подросток. Время от времени бросал нищим милостыню и традиционные сладости. В другой руке удерживал глиняный горшочек с горящими углями, которыми будет разожжён погребальный костёр. За носилками шли исключительно мужчины — родственники, раджа, Викрам и мрачные воины.

Заметив Садхира и Алексея, Вишал мрачно поприветствовал одним лишь взглядом и молча указал на место рядом с собой.

Тело Ракеша занесли в пагоду. Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только редкими криками ночных птиц, доносящихся далеко из джунглей. Брахман торжественно воздел руки к небу и запел мантры, подготавливая всё ещё заточённую в умершем теле душу к новому возрождению.

Как Алексей ни старался, не понял ни единого слова, но, судя по тому, с каким вниманием слушал Садхир, этот язык был ему хорошо понятен.

Насупленный Ашок сжал ладонь деда. Вспомнилась дорога, окровавленные тела братьев. Чтобы не расплакаться, закусил губу и отвернулся.

Через несколько минут над телом совершили обряд последнего омовения. Воины подхватили носилки и перенесли Ракеша на пирамиду из дров, положив ему на колени сандаловое бревно.

Сын умершего медленно подошёл к изголовью дровяной, обильно политой ароматическими маслами пирамиды и торжественно разжёг погребальный костер. Мгновенно занялось жаркое, пятиметровой высоты бешеное пламя, высоко унося красные искры и ярко освещая собравшихся. Белые одежды окрасились кровавым.

Прощаясь с погибшим, процессия мужчин в траурном молчании медленно совершила ровно семь кругов вокруг костра. Стоять у жаркого огня стало совсем невыносимо, поэтому не сговариваясь, Алексей и старик с малышом отошли от костра подальше.

— Вот и всё. Когда останки превратятся в пепел, брахман развеет его по ветру, дабы он навеки смешался со священной водой. Он поручает тело четырём стихиям: земле, из которой оно развивалось и сформировалось в человека и которая так долго питала его, чистому огню, забравшему тело, дабы дух его также был очищен от всего греховного и мог попасть в вечное блаженство к Мокше, воздуху, которым он дышал и тем самым жил, воде, которая очищала его физически и духовно, поила его и теперь принимает его пепел в чистое лоно своё, — тихо и торжественно пояснил гуру.

Алексей неожиданно вспомнил про могильный курган над погибшим братом Ашока и воинами.

— Я должен сказать тяжёлую вещь. Когда хоронил брата Ашока и воинов, то не разжигал погребальный костёр. Я смог сделать над ними лишь небольшой могильный курган. У нас так принято хоронить погибших, — виновато взглянул на старика.

Садхир задумался.

— О том не печалься. Они погибли в бою за правое дело и в последний миг жизни обрели искупление, завершив земные дела. Я говорил с брахманом.