– Булавен? – спросил он здоровяка. – А что это за Большая Атака?

Секунду варданец молчал, его обычно приветливое лицо стало мрачным и задумчивым, как у отца, который понял, что он больше не может защитить своего ребенка от жестокой реальности мира.

– Это страшная вещь, салага, - сказал Булавен. – Думаю, можно назвать ее выдумкой. Или мифом. Знаешь, когда проповедники в церквях говорят о Последнем Суде, когда Император снова встанет со Своего Трона и будет судить человечество за грехи? Большая Атака - что-то вроде того…

– Это нечто вроде страшной сказки, - сказал Учитель. – Большая Атака – мифический апокалипсис, которого боится каждый гвардеец в этом городе. Судный День, как выразился Булавен, когда орки, в конце концов, нанесут последний удар, и город Брушерок падет. Это кошмар, салага. Событие, которого защитники этого города боятся больше чем чего-либо еще. И, собственно, я не удивлен, что ты слышал, как о ней упоминают. Для орков очень необычно атаковать сразу так много секторов, да еще и координировать атаки с артиллерийским обстрелом. Так необычно, что это легко можно принять за предзнаменование чего-то большего.

– Дерьмо все это, салага, - сказал Давир. – История, которой матери в этом городе пугают детей. Выкинь ее из головы.

После этого они замолчали, и, глядя на лица товарищей, Ларн видел в них то же самое, что слышалось в шепоте говоривших о Большой Атаке.

Он видел страх.

И это его совсем не утешало.

21:15 по центральному времени Брушерока

Для капитана Арнола Йааба это был долгий и утомительный день. День, проведенный, как и все другие дни за последние десять лет, в тесном кабинете без окон на нижнем этаже здания штаба главнокомандующего в центре Брушерока, в непрерывной работе по сбору двухдневной статистики потерь Имперской Гвардии, из сообщений штабов секторов по всему городу.

«Сектор 1-11», писал он четким и аккуратным почерком на страницах гроссбуха, «12-й Колорадинский стрелковый корпус. Командир: полковник Виланд Альман. Предыдущая численность: 638 человек. Общие потери за последние 12 часов: 35 человек. Текущая численность: 603 человека. Процент потерь: 5,49%»

«Сектор 1-12», продолжал он, аккуратно позволив чернилам высохнуть, чтобы не смазать уже написанное. «35-й Зувенианский полк легкой пехоты. Командир: капитан Ирослан Дасимол (покойный). Предыдущая численность: 499 человек. Общие потери за последние 12 часов: 43 человека. Текущая численность: 456 человек. Процент потерь: 8,62%»

«Сектор 1-13. 902-й Варданский стрелковый полк. Командир: сержант Юджин Челкар (временно). Предыдущая численность: 244 человека. Общие потери за последние 12 часов: 247 человек. Текущая численность: -3 человека. Процент потерь: 101,23%»

Вдруг, взглянув на статью, которую только что написал, Йааб понял, что в ней, кажется, какая-то проблема с цифрами. «101,23 процента? Такого не может быть», подумал он. «Как подразделение может потерять больше ста процентов своего численного состава и уменьшиться до численности в минус три человека? Как это – минус три человека? Это невозможно».

Раздраженно сжав губы, капитан Йааб перепроверил цифры статистики потерь из штаба «Бета». Там эта статистика подтверждалась черным по белому. Из численного состава в 244 человека 902-й Варданский полк как-то ухитрился потерять не меньше чем 247 человек за последние 12 часов. И когда в глубине его канцелярской души уже возник страх, что он где-то сделал ошибку, за которую получит выговор – или даже хуже – будет отправлен на фронт, Йааб заметил лист бумаги, приколотый сзади к отчету, и понял, что, вероятно, нашел источник ошибки.

Это было дополнительное донесение, сообщавшее, что около полудня в секторе 1-13 совершил аварийную посадку десантный модуль, доставивший в сектор еще 235 гвардейцев. «Ага, вот где причина расхождения», подумал Йааб, быстро проводя в уме расчеты. «Дополнительные 235 человек увеличат численность гвардейцев в секторе до 479. Тогда, с потерей 247 человек, у нас останется 232, значит, процент потерь будет 51,57%. Это куда более приемлемое число».

Успокоившись, капитан Йааб исправил данные в гроссбухе в соответствии с новыми расчетами, но был снова огорчен, заметив, какой неприглядный беспорядок внесли исправления в чистые, упорядоченные колонки цифр. Вздохнув и вернувшись к работе, Йааб попытался найти утешение в мысли, что с этим все равно ничего нельзя сделать. Как это ни трагично, следовало ожидать определенного количества ошибок и беспорядка.

Все-таки война – грязное дело.

– Переключи свой комм-линк на нашу командную сеть, на частоту 5, - сказал Булавен Ларну сквозь грохот разрывов, сотрясающих землю над ними. – Ты узнаешь, когда обстрел прекратится, и мы соберемся выходить. Потом, когда получим приказ, побежим обратно в нашу траншею. На этот раз не останавливаться и не прятаться в укрытии, салага. Беги к траншее изо всех сил. Мы должны вернуться в траншею и приготовиться стрелять до того, как орки успеют подбежать на триста метров.