–  Ты бы лучше к речке стала - ветерком бы продуло.

–  Ничего.

–  Ты здешняя?

–  А ты?

–  Я издалека.
– И Пелагея Прохоровна рассказала откуда она, и присела к девушке.

–  Ты, стало быть, еще не знаешь петербургской жизни.

–  Где мне знать? Што будет, то и будь. Ведь уж не будет же хуже того, что было!

–  А было и худое разве?

–  Што и говорить. Я уж решилась молчать, потому што было, то прошло. А я по облику твоему замечаю и по речи, што ты не из мужичек… Правду я говорю?

Девушка закрыла руками лицо.

Вдруг все женщины подвинулись к дороге; сидевшие вскочили и побежали к толпе; стоявшие у каналов тоже побежали, с яростию толкая друг друга. Пелагея Прохоровна и девушка встали и пошли.

В середине женщин стояла пожилая толстая барыня в белой шляпке и в драповом пальто.

–  А умеешь ли ты кушанья готовить?
– спрашивала барыня одну женщину, в то время как Пелагея Прохоровна и девушка подошли к толпе.

–  Как же… я у хороших господ жила.

–  Врет она! Она только что из деревни приехавши. Вы меня возьмите, я только сегодня от места отошла, - проговорила другая женщина.

–  Врет! врет! Она табак нюхает, - кричали со всех сторон женщины.

Барыня была в затруднении: женщин много, всем хочется в кухарки, а какую из них взять? Пожалуй, возьмешь такую, которая ничего и делать не умеет, пожалуй, попадется воровка.

Пелагея Прохоровна протискалась, употребляя в дело локти, так что женщины отскакивали и в свою очередь колотили ее в спину.

–  Возьмите меня. Я сама своим хозяйством жила, нахлебников держала, - проговорила она, остановившись перед барыней.

Барыня улыбнулась. Вероятно, ей не верилось, чтобы деревенская баба могла где-то держать нахлебников.

–  Будто?
– спросила барыня.

–  Ей-богу.

–  Не верьте ей, она полоумная, - кричали женщины.

Пелагея Прохоровна обернулась и от злости, не помня, что делает, плюнула в ту сторону, где говорили про нее.

–  Ну, как же ты не полоумная!
– кричали со всех сторон.

–  Нет, я тебя не возьму, ты очень молода.

Пелагея Прохоровна отошла, думая: хорошо, што предупреждает. И она стала искать глазами ту пожилую женщину, что с отчаянием смотрела в канал.

Но эта женщина уже стояла перед барыней и плакала.

–  Ты водку пьешь?
– спросила ее барыня.

Пожилая женщина обернулась к церкви, перекрестилась и сказала:

–  Хоть раз заметьте, так вот Николай-угодник свидетель.

–  Она горькая пьяница, - сказала какая-то женщина.

–  Как вам не стыдно! Мало, видно, вы горя испытали, - крикнула Пелагея Прохоровна.

–  А ты што пристаешь?

–  Это она с того все еще, што ее, по нашей милости, не взяли, - кричали женщины.

Барыня в это время разглядывала паспорт и адресный билет пожилой женщины.

–  Ты в больнице была?

–  Да… Только вышла я из больницы и - пошла к дочке, пятнадцатый ей годок шел, она там на Литейном золотом шила у француженки. Прихожу - говорят, померши полторы недели.

–  Ну, так согласна ты на мои условия: жалованья два с полтиной, фунт кофею, то есть полфунта кофею и полфунта цикорею, и фунт сахару?

–  А жильцы есть?

–  Да, есть. Им нужно и сапоги, и платье вычистить, и в лавочку сходить.

–  Положьте три с полтиной.

–  Нет, два с полтиной. Жильцы тоже будут давать к праздникам.

–  Я согласна!
– крикнула другая женщина.

Женщины захохотали; барыня тоже улыбнулась.

–  Так как?
– спросила барыня первую пожилую женщину.

Та подумала.

–  Не прибавите жалованья-то?
– спросила она.

–  Нет.

–  Да ведь работы много!

–  Как знаешь. И вас много.

Женщина согласилась. Барыня взяла ее паспорт и адресный билет и велела приходить в такую-то улицу, в такой-то дом и в такой-то нумер квартиры, а сама уехала с извозчиком.

–  Хорош ты, видно, сон видела сегодня, - сказала пожилой женщине одна женщина.

–  У вас, видно, не было таких детей, как у меня!
– сказала с презрением пожилая женщина и пошла.

К ней подошла пожилая женщина в салопчике с девочкой.

–  Голубушка! у тебя, говоришь, дочка умерла; возьми мою, - проговорила она.

–  Куда же мне с ней?

–  Да я даром тебе ее отдаю, только корми да к делу приучай.

–  Сама знаешь, што кухарок не держат с ребятами.

И нанятая женщина пошла торопливо.

–  Заважничалась!
– прошипела от злости пожилая женщина в салопчике и неизвестно за что ударила по затылку девочку.