Пока кожа не слезла с рук, я вызвала «скорую». Она приехала через два часа. И мне помогли забраться в салон; кожу пальцев я оставила на ручке двери. В горло мне ввели трубку; казалось, будто язык вот-вот отвалится.

Дорога была ужасная: выбоины, кочки… Я задыхалась, решила, что за мной пришла смерть, которую однажды удалось обмануть. Думала, иссяк мой запас везения, наступила пора платить по счетам в ужасной агонии.

В больнице меня поместили в кислородную палатку. Кожа почти вся слезла, осталось немного на спине да на внутренней стороне плеч и предплечий. Доктора смотрели на меня в ужасе и уходили, еле слышно бормоча что-то себе под нос.

Тогда я поняла, в чем дело: до меня добрались. Корпорация провела программный контроль посетителей своих сайтов и пометила мой ай-пи как источник угрозы. А после, недолго думая, решила заразить меня биотоксином.

Я умирала от ИП-чумы вопреки природе этой болезни. Она ведь действовала избирательно — только на темнокожих детей в возрасте от восьми до восемнадцати лет. Но эта мутантная версия африканского бича готовилась отправить меня на тот свет — быстро и очень мучительно.

Как болезнь попала в мой организм?

Может, в меня выстрелили отравленной стрелкой из духовой трубки где-нибудь на улице? А может, носитель инфекции подбросили ко мне в кондиционер дома? Я все думала и переживала, а доктора тем временем взялись за работу. Они ждали, что я умру от полной и необратимой остановки сердца — из-за гигантского кровяного давления. Так обычно и погибали жертвы ИП-чумы.

Но мое новое сердце работало как часы. Я дожила до утра, и врачи решили, что уж инфекции-то меня точно добьют. Кислородную палатку ставила на редкость неряшливая медсестра.

Но я победила.

К тому времени с меня слез последний кусок кожи. Малейшее движение воздуха отзывалось дикой болью, будто по телу скребли наждачной бумагой. Тогда я глубоко погрузилась в себя, разбудив резервы гнева и решительности. К концу недели перенесла пневмонию и туберкулез. Печень отказала, и я заставила врачей пересадить мне новую. Все думали, что операция не удастся, но я справилась — умерла на минуту клинической смертью, а потом сердце ожило и взяло прежний ритм.

Так, медленно, вопреки всем ожиданиям, я спаслась.

Прошла еще неделя. Больше побочных эффектов не обнаружилось, и врачи признали, что случилось чудо.

Взамен утраченной кожи мне на тело нанесли прозрачное напыление.

Встав на ноги, я с фанатичным упорством начала заниматься тай-цзы. Хотела сохранить гибкость и прочистить суставы. Представьте себе этот ужас: оживший труп совершает медленные, плавные движения, проникаясь духом дзэн и гармонии.

Меня пришла навестить моя команда — ребята в ужасе попятились, но я подозвала их жестом и скрипучим голос отдала распоряжения.

Через несколько дней ребята установили мне в палате компьютер с голосовым управлением, и я продолжила спасать Африку, одновременно разыскивая в Гугле информацию о своих убийцах, вынашивая план мести.

Через две недели я выписалась и, надев комбинезон и пеструю карнавальную маску, вернулась в офис. От изумления мои люди словно бы онемели. Тогда я поставила на стол пакет пончиков и забурчала: мол, что за фиговый сериал сейчас крутят по больничному телевидению («Собачья жизнь на Марсе», о роботе-псе, рыскающем на развалинах марсианских цивилизаций).

И тогда же начал претворяться в жизнь план отмщения: я составила графики, схемы, исписав под это дело двадцать страниц. Чтобы исполнить задуманное, требовались потрясающие точность и храбрость.

Поздно ночью, вооружившись исключительно компьютером и модемом, а заодно — адским воображением, подкрепившись хорошенько пиццей и картофелем-фри, я объявила войну всему военно-фармацевтическому комплексу США. Перво-наперво пробила личный е-мейл президента и послала ему сообщение примерно такого содержания: я изобрела вирус, способный повысить уровень человеческого интеллекта на пять процентов. Пригрозила заразить им почву по всей Америке, если мне не заплатят миллиард долларов наличными. В качестве доказательства я предъявила вполне себе убедительные результаты исследований, предложив выслать пробник.

Естественно, подписывать письмо своим именем я не стала; если бы его отследили — а его отследили бы, — оно бы вывело не на мой компьютер, а на рабочую станцию нобелевского лауреата академика Джона А. Фоули из университета города Мичиган.

ФБР быстро выяснило, что письмо — надувательство. Перед Фоули извинились, освободив его от ответственности за пустые и совершенно бредовые угрозы. А загадочный шантажист так и остался в досье федералов загадочным шантажистом.

Однако ФБР так просто не оставляет ни один случай угрозы на государственном уровне. Фоули поставили на учет; жизнь и деятельность академика изучили под микроскопом. Составленное досье я прочла (а то! у нас в Йоханнесбурге была одна фирмочка — написала для обхода файерволлов конфетку-программу, которая без труда хакнула для меня базу данных ФБР). Оказалось, Фоули состоял в близких деловых отношениях с группой предпринимателей, называвших себя луддитами. Они специализировались на инвестиционных портфелях низкотехнологичных компаний и имели длинный список банковских махинаций. От луддитов Фоули получал шестизначные суммы в качестве платы (и получал он их довольно продолжительное время). Он продал луддитам свою научную объективность.