— Вставить ей кляп?

Внезапно я осознала, что вжимаюсь в спинку кресла, бессознательно стремясь оказаться как можно дальше от стригоя. Он тоже осознал это, и тонкая улыбка тронула его губы.

— Нет, — ответил он низким, вкрадчивым голосом. — Я не против послушать, что она желает сказать. — Он вскинул бровь, не спуская с меня взгляда. — Пожалуйста, продолжай.

Я сглотнула.

— Нет? Нечего добавить? Хорошо. Если что-нибудь еще придет в голову, можешь высказываться свободно.

— Исайя, — воскликнула женщина, — почему ты держишь их здесь? Почему не связываешься с остальными?

— Елена, Елена, — пробормотал Исайя. — Веди себя хорошо. Я не собираюсь упускать шанс порадовать себя двумя мороями и… — он зашел за кресло и приподнял мои волосы, заставив меня содрогнуться, потом он точно так же осмотрел шеи Мейсона и Эдди, — и тремя полукровками-дампирами.

Он произнес эти слова с почти счастливым вздохом, и до меня дошло, что он проверял, есть ли на нас татуировки стражей.

Прошагав к Мие и Кристиану, Исайя остановился, положив руку на бедро и внимательно разглядывая их. Мия лишь мгновение смотрела ему и глаза и тут же отвернулась. Чувствовалось, что Кристиан испуган, но он все же заставил себя не отводить взгляда. Я испытала чувство гордости за него.

— Посмотри на эти глаза, Елена. — Она подошла и встала рядом с Исайей. — Бледно-голубые. Как лед. Как аквамарины. Такие бывают почти исключительно в королевских семьях. Бадика. Онера. Некоторые из Зеклосов.

— Озера, — сказал Кристиан, явно стремясь показать, что не испытывает страха.

— Правда? Не может быть… — Исайя наклонился ближе к Кристиану. — Хотя возраст соответствующий… и эти волосы… — Он улыбнулся. — Сын Лукаса и Мойры?

Кристиан промолчал, но выражение его лица подтверждало эту догадку.

— Я знал твоих родителей. Замечательные люди. Не имеющие себе равных. Их гибель — позор… но… осмелюсь сказать, они сами навлекли ее на себя. Я говорил им, чтобы они не возвращались за тобой. Пытаться пробудить тебя, такого юного, было бы пустой тратой времени. Они отвечали, что просто хотят держать тебя поблизости, а пробудят, когда ты станешь постарше. Я предостерегал их, что это может плохо обернуться, но… — Он пожал плечами. Термин «пробуждать» стригои использовали в разговорах друг с другом, имея в виду обращение. Он нес в себе почти религиозный оттенок. — Они не послушались, и случилась беда.

В глазах Кристиана кипела ненависть, глубокая и мрачная. Исайя снова улыбнулся.

— Исайя! — с подвыванием снова обратилась к нему Елена. — Позови остальных…

— Хватит командовать мной!

Исайя схватил ее за плечо и оттолкнул, да так, что она пролетела через всю комнату и едва не пробила стену. Она лишь успела выбросить руку, чтобы слегка смягчить удар. У стригоев рефлексы лучше, чем у дампиров и даже мороев, ей не повезло, он застал ее врасплох. И на самом деле он едва коснулся ее. Толчок был легким — и тем не менее обладал силой.

Все это еще больше усилило мое убеждение, что он относился к совершенно другому разряду. Его сила во много раз превосходила ее. Она просто муха, которую он запросто мог прихлоп-путь. Мощь стригоев возрастает с годами — по мере потребления моройской крови и, правда с менее выраженным эффектом, крови дампиров. Этот мужчина был не просто старый, поняла я; он древний. И за долгие годы выпил много, много крови. Лицо Елены исказилось от ужаса, и я понимала ее. Стригои все время восстают друг против друга. Если бы он захотел, то запросто мог бы оторвать ей голову.

Она съежилась, отводя взгляд.

— Я… Прости, Исайя.

Он пригладил рубашку, хотя в этом не было особой нужды. И снова, как и прежде, придал своему голосу звучание холодного расположения.

— Ты, конечно, можешь иметь свое мнение, Клена, и я не возражаю, чтобы ты высказала его цивилизованным способом. Что, по-твоему, нам делать с этими юнцами?

— Ты должен… то есть, я думаю, мы должны просто употребить их прямо сейчас. В особенности мороев. — Чувствовалось, она изо всех сил старается не подвывать и не раздражать его. — Если только… Может, ты собираешься устроить еще один званый обед? Это было бы сущее расточительство. Нам придется поделиться, а ты знаешь, остальные не поблагодарят тебя. Они никогда не благодарят.

— Нет, на званый обед я их не потрачу, — надменно объявил он, — но пока и убивать не стану. Ты молода, Елена, и думаешь лишь о сиюминутном удовольствии. Когда доживешь до моих лет, не будешь такой… нетерпеливой.

Заметив, что он отвел взгляд, она закатила глаза.

Он повернулся к нам и скользнул взглядом по мне, Мейсону и Эдди.

— Вам троим, боюсь, придется умереть. Этого не избежать. Хотелось бы сказать, что я сожалею, но чего нет, того нет. Так устроен мир. У вас, однако, есть выбор, как именно принять смерть. Зависит от вашего поведения. — Его взгляд задержался на мне. Вообще-то непонятно, почему все здесь, похоже, рассматривали меня как смутьяна. Ну может, так оно и было, — Некоторые из вас умрут мучительнее, чем другие.