– Ах да, путешествие. Об этом я и хотел поговорить. – Помолчав, он добавил: – Ехать дальше я не могу. Отсюда вы отправитесь без меня.

Тирен изумился:

– Тебя задел камень? Ведь ты, кажется, не ранен? А может, ты потерял веру в успех нашего предприятия?

– Нет, сын мой, – старец покачал головой. – Напротив, не сомневаюсь в успехе. Но я выполнил свою миссию и больше моя помощь не нужна. Судьба Империи зависит от вас.

Ужасное предчувствие охватило Тирена: неужели начинают сбываться пророческие слова Ватиса? Значит, все это неизбежно.

– Выбор не зависит от меня. – Старик взял Тирена за руку. – Я всего лишь слуга кристалла. А вы будете не слугами, а хозяевами.

– Но я не хочу иметь никакого отношения к этому проклятому камню! Я ценю тебя, а не иллюзорную славу или силу. – Он отстранился от старца, и лицо его исказила боль. – Ты был моим отцом и другом. Я не хочу тебя потерять.

– Я тоже не хочу этого, но решение не зависит и никогда не зависело от нас.

Тирен попятился.

– Нет, я не могу согласиться с этим! – воскликнул он.

Он вдруг повернулся и побежал прочь, словно желая спастись от реальности. Потом остановился, понурив голову.

Ватис долго и печально смотрел на него. Затем с тяжким вздохом повернулся к Элайе. Казалось, он в последний раз пытался проникнуть в ее мозг.

Она почувствовала зондаж, но на этот раз не противилась ему. Ее охватило ласкающее тепло. На мгновение их души встретились, и Ватис наполнил ее душу мягким светом. Старик улыбнулся.

– Спасибо тебе, дитя мое. Закат моей жизни украсит мысль, что ты наконец доверилась мне. Теперь я убежден, что кристалл будет в надежных руках. – Он слегка опечалился. – Относись доброжелательно к Тирену. Он будет тяжело переживать мой уход. Доверяй ему так же, как и мне. Он лучший из моих учеников, надежда наших народов. Я старался научить его всему, что знал сам. Ты даже не представляешь себе, как вы нужны друг другу.

– Я сделаю все, о чем вы просите, – со слезами на глазах прошептала Элайя. Ее голос дрогнул.

Зарыдав, она бросилась к нему на грудь. Ватис обнял ее и, гладя девушку по голове, спел ей старинную песню.

– Успокойся, – наконец проговорил он. – Тирен не подведет тебя; вы завладеете кристаллом. Но будь осторожна на Арании. Самое трудное испытание ждет тебя, когда ты вернешься на родину. Помни, кто ты, ибо в твоих жилах течет кровь королей. Эта династия была поистине великой – что бы тебе ни говорили о ней. Кристалл предали не твои предки.

– А кто же?!

Он осторожно высвободился из ее рук.

– Как я предвижу, все откроется в свое время. Утешайся этим. Если доверишься своему сердцу, ничего дурного не случится. А теперь иди, мои силы на исходе. А я еще должен проститься с Тиреном.

Она кивнула, и старик нетвердой походкой направился к Тирену.

– Сын мой, – проговорил Ватис, – осталось совсем немного времени. Выслушай меня, хотя между нами еще нет полной ясности. Выслушай в последний раз и поверь мне.

Смягчившись, Тирен обернулся к нему. На его лице запечатлелось глубокое страдание.

– О чем говорить? – тихо спросил он. – Ты уходишь, а я должен остаться. Твоя миссия исполнена, а моя только начинается. То, что я буду жить, должно утешать меня, но в душе одна пустота. Я знаю лишь то, что ты уходишь от нас и что я люблю тебя.

– Тогда выполни мою последнюю просьбу – в знак доказательства своей любви. – Когда Ватис произнес эти слова, его озарило мягкое сияние, а контуры фигуры начали расплываться. – Позволь Элайе востребовать тебя. Как только найдете кристалл, отправляйся на ее родную планету. И тогда, поверь, все будет хорошо.

Старик поднял руку, уже почти бестелесную. – Прощай, сын мой и друг. Я никого не любил так сильно, как тебя.

Тирен в отчаянии смотрел, как фигура Ватиса растворяется в воздухе. Он еще долго стоял неподвижно, не желая верить, что Ватис действительно ушел из жизни.

Моросящий дождь, холод и ветер заставили Тирена очнуться. Он в смятении оглянулся вокруг, ища глазами Элайю.

Она тоже смотрела на него, не зная, что предпринять и как утешить.

– Чего же ты ждешь? – резко сказал он. – Садись на экуса. Мы и так чересчур задержались.

Здесь негде укрыться, а нам все еще угрожает серьезная опасность.

Девушка молча пошла к экусу. «Он прав. Здесь опасно. Сейчас мне не утешить его, но у нас еще будет время и для разговора, и для утешения».

Дождь моросил весь день. По небу неслись рваные свинцовые тучи, не оставлявшие никакой надежды на солнце. Мокрая одежда прилипала к их усталым и замерзшим телам. Ветер, поначалу теплый, постепенно усилился. Он проникал под мокрую одежду, и холод пробирал их до костей.