Она подняла заплаканные глаза, и от его взгляда у нее сжалось сердце. Слабая, неуверенная улыбка коснулась ее губ.

– Нет, Тирен, конечно, не можем. Иначе мы предадим Ватиса.

Тирен глубоко вздохнул, словно ему предстояло совершить что-то очень трудное, а затем достал ключ, висевший на его ошейнике контроля за поведением.

– Так ты востребуешь меня, Элайя? – спросил он, протягивая ей ключ. – Такова была последняя воля моего учителя. Хотя я до сих пор не постиг ее смысла, готов исполнить ее.

Его слова потрясли девушку. Неужели такой гордый и независимый человек идет на это? Ключ чуть поблескивал на его ладони. Элайя протянула Тирену руку. Их глаза встретились, выразив решимость выполнить взятые на себя обязательства. Теперь она обладала ключом, и Тирен был связан с ней на всю жизнь.

Тирен внезапно поднялся и пошел в дальний угол пещеры. Элайя не спускала с него глаз.

«Может, я не так поняла его? Мне необходимо это узнать».

Девушка направилась к нему:

– Не обидела ли я тебя? Почему ты так внезапно ушел?

В его глазах сквозила боль.

– Нет, ты не обидела меня. Но я, задержавшись хоть на миг, мог бы обидеть тебя.

Элайя подошла ближе к нему и слегка коснулась его плеча. Он вздрогнул.

– Ты не способен обидеть меня, – глухо проговорила она. – Пожалуйста, вернись к костру. Тебе нужно снять мокрую одежду и поесть.

Он последовал за ней и сел на свое место у костра. Элайя опустилась перед ним на колени и развязала пояс его туники.

Он взял ее за руки.

– Тебе не следует этого делать, – смущенно проговорил Тирен.

– Но я хочу этого! – Она обнажила его грудь и плечи. Хотя Элайя уже видела его обнаженную грудь, она почувствовала неутолимое желание.

«Но нравлюсь ли ему я? Способна ли привлечь его неопытная девушка?» Она напряженно вглядывалась в него.

Ее захлестнула радость, когда она увидела огонь страсти в глазах Тирена.

– Я… я нравлюсь тебе? – робко спросила она.

– Да, Элайя! Твои прикосновения обжигают меня! Но я должен держать себя в руках.

Темные ресницы Элайи затрепетали, и она подала ему одеяло.

– А это еще зачем?

– Прикройся, пока будешь снимать бриджи, – вспыхнув, ответила она.

– Но ты же хотела раздеть меня! – Он лукаво улыбнулся. – Впрочем, если это тебя пугает…

Ее глаза сверкнули:

– Я не боюсь. Просто… просто я… – Она всплеснула руками. – Да, я боюсь. Каждый раз, когда я приближаюсь к тебе, меня охватывает смятение. Что-то неведомо влечет к тебе. И хуже всего то, что я не знаю, как с этим справиться. Я вообще ничего не знаю об этом.

Он потянулся к ней и положил свои большие руки на ее хрупкие плечи.

– Я научу тебя всему, Элайя, если ты доверишься мне. Я хотел тебя с тех пор, как впервые увидел в водоеме. Решайся же скорее! – Он перевел дыхание. – Ты хочешь меня, Элайя?

Взволнованной девушке казалось, будто она стоит на краю бездны. «Да, я боюсь, но жажда наслаждения, которое сулит тело Тирена, сильнее страха!»

В ее глазах ответ появился раньше, чем на устах.

– Элайя! – Тирен притянул ее к себе.

Она задрожала от его поцелуя, и пьянящее желание охватило ее.

С каждой минутой пыл Тирена нарастал, желание обладать этой девушкой становилось мучительным. Чувствуя, что она уступает ему, он распалился еще больше, но призвал себя к осмотрительности, ибо помнил, что она совершенно неопытна. Ставка была слишком высока – он не мог потерять ее доверие. Ну что ж, впереди у них не одна ночь, а вся жизнь, хотя ему казалось, что этого мало.

Элайя страстно прижималась к Тирену и гладила его грудь, пока ее рука не наткнулась на ошейник. Их глаза встретились, и они отпрянули друг от друга.

Однако то, что она лежит в объятиях преступника, уже не имело для нее значения. Что ей за дело до того, кто он и за что осужден! Она хотела его и верила ему.

Элайя снова прильнула к Тирену и, чувствуя его сомнения, нежно привлекла к себе.

Его руки перемещались по ее телу, поглаживая ее бедра и ягодицы. Наконец пальцы Тирена добрались до узла, связывающего концы одеяла.

Целуя ее губы, лицо, волосы, он развязал узел. Загипнотизированная его прикосновениями, она откинула голову, полностью отдавая себя в его власть. Теперь ее уже не смущала собственная нагота. Она даже гордилась тем, что сумела возбудить Тирена.