— Танцевальный зал, — пояснил Бен. — Давным-давно, до катастрофы, на сцене, — он указал на возвышение, — играли музыканты, а здесь танцевали люди.

От портьер остались выцветшие розовые тряпки, частично закрывавшие высокие, до потолка, окна.

— Пахнет плесенью, — вновь заговорил высокий парень. Его сильный голос перекрывал все остальные. — Напоминает мне о доме.

Эмбериты рассмеялись. Действительно, плесенью в подземном городе пахло везде. Знакомый запах успокаивал.

Внезапно Дун вспомнил, как зовут этого разговорчивого парня. Тик — Тик Хэсслер.

В Эмбере, Дун вспомнил и это, Тик возил тележки с готовой продукцией из теплиц в магазины, а мусор из магазинов вывозил на свалку. В Эмбере познакомиться им не довелось, но Дун часто видел, как он, прилагая все силы, вез полную тележку. И тележка у него всегда катилась быстрее, чем у других.

Бен повел их вверх по лестнице, на те три этажа, которые занимали номера. Они увидели длинные, тускло освещенные коридоры, с дверями по обе стены. Кое-где двери были сломаны или распахнуты. Дун заглянул в некоторые номера. Они почти не отличались друг от друга: окно в одной стене, на полу выцветший, в пятнах ковер, на нем — пара разбитых ламп. В нескольких комнатах остались кровати и другая мебель: комоды с выдвинутыми ящиками, столики, один или пара стульев. Дун обнаружил, что в некоторых номерах есть ванная комната, а ванны с потеками ржавчины, как и раковины, стали домом для пауков.

Следующие два часа эмбериты ходили по коридорам и по лестницам, звали друг друга, выбирая комнаты и решая, кто с кем будет жить. Сговаривались, потом передумывали, переходили в другую группу. Старую гостиницу наполняли голоса.

— Джек! Спускайся к нам!

— Нет, здесь лучше. Тут есть стул.

— Мама! Где ты?

— Эта комната заполнена! Больше мест нет!

Изредка Дун слышал голос Тика. Ему хотелось узнать, какую тот выбрал комнату, с кем решил поселиться.

В конце концов все подобрали себе жилье. Дун поселился с отцом в номере двести пятнадцать, на втором этаже, вместе с двумя мужчинами. Один, Эдвард Покет, в Эмбере был библиотекарем и дружил с Дуном. Старый, неуклюжий, он с большой теплотой относился к юноше, который частенько наведывался в его библиотеку. Вторым их соседом стал Сэдж Мэррол, который пытался уйти в Неведомые области, за пределы Эмбера. После той авантюры он на время сошел с ума от ужаса и кричал на Хакен-сквер о монстрах и роке, но потом постепенно пришел в себя и, несмотря на пережитое, заставил себя сесть в лодку, которая доставила его к тому месту, откуда начинался путь в новый мир. Но страх пустил в нем глубокие корни, и на поверхности земли Сэджа пугало буквально все. Он отказывался подходить к окну их новой комнаты.

— Что-нибудь может войти, — шептал он. — Здесь есть летающие существа.

Прежде всего они вчетвером занялись уборкой. Везде висела паутина, на ковре валялись сухие листья и осколки стекла. Из мебели им достались комод с тремя ящиками, просиженное кресло и два столика с лампами.

Они сняли носки и воспользовались ими, как тряпками, чтобы избавиться от паутины. Листья и осколки стекла собрали и выкинули из окна. Лампы выставили в коридор: толку от них никакого, раз нет электричества. Комод и два столика поставили в ряд посередине, как бы разделив комнату на две части. На одной свои одеяла расстелили Дун и его отец, на другой — Сэдж. Эдвард Покет решил устроиться в стенном шкафу со сдвижной дверцей. Он сказал, что теснота ему не помеха — он был маленького роста, — а вот возможность уединиться очень важна.

В ту ночь Дун спал плохо. Он лежал на одеяле и смотрел через окно на темное небо, думая о том, как много нужно сделать и многому научиться. Он вдруг почувствовал себя старше и сильнее, хотя прошло меньше недели с того дня, как он покинул Эмбер. Но за это время он уже превратился в нового человека, живущего в новом мире. Ему предстояло учиться новому и найти новых друзей. Может, подумал он, вспомнив парня, который задавал вопросы Бену Барлоу, он сможет подружиться с Тиком.

Первое утро Лины в доме доктора прошло не так хорошо, как ей хотелось. Поппи и миссис Мердо еще спали, когда она проснулась. Лина тихонько встала, оделась и спустилась вниз. Доктор стояла у стола, судя по всему, в ночной рубашке — заштопанном коричневом мешке до колен с дырками для головы и рук. Она пролистывала большую толстую книгу.

— Ой! — вырвалось у доктора, когда она увидела Лину, спускавшуюся по лестнице. — Ты проснулась. А я как раз смотрела… старалась найти… Ладно, полагаю, пора завтракать.

Увидев кухню доктора, Лина пришла в ужас. В Эмбере на кухне находилось самое необходимое: несколько полок, электрическая плита, холодильник. А на кухне доктора Эстер чего только не было. Широкие деревянные столы занимали две стены. На них громоздились кувшины, сковородки, кружки, большие ложки, ножи, черпаки, бутылки и банки, наполненные какими-то мелкими камешками, коричневым порошком и крошечными белыми зубами. На полу стояли корзины с овощами, которых Лина никогда не видела. Угол занимала приземистая черная железная бочка. Заметив дверцу, Лина подумала, что это, возможно, какой-то шкафчик.

— Посмотрим, будут ли у нас сегодня яйца, — сказала доктор Эстер. — Пожалуй, с этого и начнем.

— Яйца! — закричал Торрен, внезапно появившись из гостиной. — Я хочу яйцо!

Яйца? Лина понятия не имела, что это такое. Вслед за доктором и Торреном она вышла во двор. А там увидела некое подобие теплиц Эмбера, только под открытым небом, да и сами растения были побольше и энергично шли в рост. Некоторые Лина узнала: стебли фасоли, поднимающиеся по сетчатой стенке, лианы помидоров, оплетающие деревянные башенки, петрушка, укроп, и все сочные, зеленые.