А между рядами растений ходили толстые, в перьях, двуногие существа, которых она уже видела вчера на пути в деревню. Они ковыряли землю чем-то острым, похожим на зуб, который выдавался далеко вперед, как нос.

— Это кто? — спросила Лина.

— Куры, — ответила доктор. — Мы проверим их гнезда и посмотрим, может, они нам что-нибудь оставили. — Она наклонилась и зашла в деревянный сарай в глубине двора. Через некоторое время она вернулась оттуда с паутиной на волосах и с белым шариком в руке, только не круглым, а чуть вытянутым. — Сегодня только одно.

— Я его хочу! — закричал Торрен.

— Нет, — возразила доктор. — Ты уже съел достаточно яиц. Это для нашей гостьи.

Она протянула яйцо Лине, которая с опаской взяла его. Гладкое и теплое. Она не знала, что это такое. Яйцо скорее напоминало камень, чем еду. Или это большой стручок? Какой-то фрукт с твердой кожурой?

— Спасибо, — с некоторым сомнением поблагодарила она доктора.

— Видишь, она даже не хочет яйцо! — твердил Торрен. — Она даже не знает, что это такое! — И так сильно толкнул Лину, что она отлетела в сторону.

— Перестань! — крикнула Лина. — Ты чуть не сбил меня с ног.

— Торрен… — Доктор протянула руку, чтобы остановить его, но Торрен ее словно не услышал.

— Я тебя снова толкну. И толкнул еще сильнее.

Лина попятилась и чуть не упала на капустную грядку. Но устояла на ногах и, разозлившись, вскинула руку и швырнула яйцо в Торрена, угодив ему в плечо. К ее удивлению, яйцо не отскочило, а разбилось, и по рубашке Торрена потекла какая-то желтая слизь.

— Посмотри, что ты сделала! — заорал Торрен. — Всех оставила без яйца! — Он собрался уже броситься на нее, но доктор успела схватить его за руку.

— Прекрати!

Лина пришла в ужас. Но увиденное вызвало у нее и отвращение. Неужели люди едят эту слизь? Она даже порадовалась, что ей удалось избежать этого. Но, конечно, сожалела о содеянном.

— Извините, что разбила яйцо. Я не знала, что это такое.

— Ты мне еще и рубашку испачкала! — Торрен вырывался из руки доктора.

— Но ты меня толкнул! — фыркнула Лина.

— Да, да. — Голос доктора переполняла усталость. — Так все и происходит, не правда ли? Кто-то толкает первым, кто-то в ответ. И очень скоро все гибнет.

— Все? — переспросила Лина. — Но разве рубашку нельзя постирать?

— Можно, конечно, — ответила доктор. — Я не про рубашку. Не важно. — Она отпустила Торрена. — Наверное, на завтрак у нас будет хлеб и абрикосы.

Миссис Мердо уже спустилась, оставив спящую Поппи в кровати. Позавтракали они вместе. Лина съела пять абрикосов. Они ей понравились. И не только по вкусу. Их розово-оранжевая поверхность, такая шелковистая, на ощупь напоминала щеку младенца. И хлеб ей понравился, особенно хрустящая корочка, и джем, темно-лиловый и сладкий. Миссис Мердо приговаривала: «Как же вкусно!» — и спрашивала о том, как делают хлеб, как растет черника и почему у абрикоса посередине косточка. Доктор Эстер очень удивлялась этим вопросам, но, как могла, старалась все объяснить. Милая женщина, решила Лина, но рассеянная. Мыслями, похоже, находилась далеко-далеко. Не заметила, например, что Торрен убрал все свои абрикосовые косточки в карман… а может, ее это не волновало.

После завтрака Торрен полез на чердак и вернулся с набитым мешком.

— Это мои вещи, — громко объявил он. — И я не хочу, чтобы кто-нибудь их трогал. — Присев перед шкафчиком, который стоял под окном, он открыл дверцы и затолкал туда мешок. — Их привез мне Каспар, и тому, кто к ним прикоснется, не поздоровится. — Торрен закрыл дверцы шкафчика и зло посмотрел на Лину.

«Отвратительный мальчишка, — подумала Лина. — Как у такой милой женщины может быть такой ужасный сын?»

После завтрака Лина хотела пойти на площадь и найти Дуна, но передумала, когда поднялась наверх, чтобы разбудить свою маленькую сестричку. Поппи так разболелась, что Лину охватил страх. Она не хотела оставлять ее и перенесла вниз. Все утро Поппи пролежала на диване, учащенно дыша, то спала, то плакала. Лина и миссис Мердо сидели по обе стороны от нее, прикладывали к ее лбу холодные тряпочки, уговаривали попить и принять лекарство, прописанное доктором.

— Я не знаю, почему у ребенка высокая температура, — призналась доктор. — Все, что я могу, так это попытаться ее сбить.

После стольких дней, проведенных в дороге, Лина радовалась возможности посидеть на одном месте. Она уютно устроилась в углу дивана и наблюдала за доктором. Та одновременно занималась сотней дел и, похоже, обдумывала еще столько же. Она могла застыть на секунду, уставившись прямо перед собой и бормоча: «Да, правильно. Сначала я должна заглянуть…» — а потом броситься к своей огромной книге и начать ее листать. Через несколько секунд она отрывалась от книги и спешила на кухню, чтобы взять бутылку с жидкостью или банку с порошком, чтобы смешать их в горшочке. Она могла убежать в огород и вернуться с охапкой луковиц или выйти через другую дверь и принести какие–то сухие стебли и листья. Лина не могла понять, что она делала и удавалось ли ей закончить начатое. Время от времени она подходила к Поппи, чтобы дать ей ложечку лекарства или положить холодную, влажную тряпочку на лоб.

— Что это за огромная книга? — спросила ее Лина.

— Ох! — Доктор, казалось, всегда удивлялась, когда к ней обращались. — Она о медицине. И по большей части бесполезна. — Она взяла книгу со стола и открыла. — Ты смотришь «воспаление», а в книге написано «прописать антибиотики». А что такое антибиотики? Или смотришь «температура», а в книге — «дать аспирин». Я думаю, аспирин — это какое-то жаропонижающее средство, но у нас его нет.

— У нас был аспирин в Эмбере. — В голосе миссис Мердо слышалась гордость. — Хотя, насколько мне известно, его запас подходил к концу.