— Что у нас есть, так это растения, — продолжала доктор. — Травы, корешки, грибы, все такое. И пара старинных книг, в которых написано, какие и для чего нужно использовать. Иногда они помогают, бывает, что и нет. — Она прошлась рукой по волосам. — Так много нужно знать… И так много сделать…

— Я думаю, ваш сын помогает вам, — сказала миссис Мердо.

— Мой сын?

— Этот мальчик, Торрен.

— А-а. Он не мой сын.

— Не ваш? — переспросила Лина.

— Нет, нет, — покачала головой доктор. — Торрен и его брат Каспар — дети моей сестры. А со мной они живут потому, что их родители погибли под лавиной. Много лет тому назад, в горах, куда отправились за льдом.

— И у мальчика нет других родственников? — спросила миссис Мердо.

— У него есть дядя, — ответила доктор. — Но дяде не хотелось воспитывать сирот. Он предложил построить мне этот дом, если я возьму их. — Она пожала плечами. — Я и взяла.

— А что такое лавина? — спросила Лина. — И что такое горы?

— Лина, — обратилась к ней миссис Мердо. — Это невежливо — задавать так много вопросов.

— Я не возражаю. — Доктор сухо улыбнулась. — Все время забываю, что вы ничего этого знать не можете. Вы действительно жили под землей?

— Да, — кивнув, сказала Лина.

Седые брови доктора Эстер сошлись у переносицы.

— Но зачем кому-то понадобилось строить город под землей?

Лина ответила, что не знает. Ей известно только то, что она прочитала в книге, которую они с Дуном нашли, когда выбирались на поверхность. Это был дневник одной из первых обитательниц Эмбера, и в нем рассказывалось, что из внешнего мира туда привезли сто человек, на каждую пару по двое детей, чтобы растить их под землей.

— Они думали, что им грозит какая-то опасность, вот и построили Эмбер, чтобы обезопасить этих людей, — закончила Лина.

— Значит, произошло это очень давно. — Доктор вздохнула. — До катастрофы.

— Я не знаю, — ответила Лина. — Наверное, да. Что такое катастрофа?

— Катастрофа едва не уничтожила человечество, — ответила доктор Эстер. — Я вам когда-нибудь расскажу, но не сейчас. Я должна пойти посмотреть нагноившийся палец Берта Уэбба.

— Могу я задать еще один вопрос? Доктор кивнула.

— Почему это место называется Искра?

— Ох! — Доктор чуть улыбнулась. — Это название деревне дали люди последнего грузовика, наши двадцать два основателя. Они были среди тех немногих, кто пережил катастрофу. Какое-то время они добывали еду, кочуя из одного старого города в другой, используя легковушки и грузовики, в которых оставалось вещество, вырабатывающее энергию, которое называлось «бензин».

Легковушки и грузовики? Бензин? Лина не стала спрашивать, не хотела прерывать рассказ.

— Когда еда и бензин стали заканчиваться, они решили, что пора начинать новую жизнь в новом месте. Нашли последний грузовик, в котором еще оставался бензин, загрузили припасами, едой в банках и коробках, инструментами, одеждой, семенами — всем необходимым, что они смогли найти. А потом поехали на восток, через Пустые Земли, оставаясь у реки. И на этом месте грузовик сломался. Когда они открыли капот, из двигателя взметнулся сноп искр. Вот они и решили поселиться здесь и назвали свою деревню Искра. — Доктор встала, огляделась в поисках медицинского саквояжа. — Как выяснилось, это удачное название и в другом смысле. Искра — это начало. Мы — начало чего-то. Точно так же, как из искры возгорается пламя.

— Но огонь — это ужасно, — вырвалось у Лины.

— Ужасно или прекрасно, — ответила доктор. Она нашла саквояж за стулом и, уже подходя к двери, добавила: — Бывает и так и этак.

В тот день Лина не добралась до площади. Она не думала, что Дун будет волноваться: он знал, что Поппи больна, и мог догадаться, что Лина осталась с сестрой. Она решила повидаться с ним завтра и узнать, как эмбериты провели день.

Ближе к вечеру Лина вышла из дома, села на шатающуюся скамью во дворе, гадая, приготовит ли кто-нибудь обед, и решила, что вряд ли. Доктор лечила кого-то от зубной боли, а миссис Мердо поднялась на чердак с Поппи, которая уже почти час плакала и никак не могла успокоиться.

Открылась дверь, во дворе появился Торрен. Он подошел к Лине и встал перед ней.

— Твоя сестра, наверное, умрет. Лина вздрогнула.

— Она не умрет! Торрен пожал плечами.

— Мне так кажется. По–моему, она подхватила чуму.

Он сел на деревянный стул, чтобы смотреть Лине в лицо. Он вышел из дома почему-то в нижнем белье: белой майке, напоминавшей мешок с дырками для головы и ног, и в трусах из того же материала, обнажавших его тощие ноги. Волосы он зачесал наверх, и они торчали, как пук травы, отчего и без того длинное лицо казалось еще длиннее.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты не знаешь о трех морах? — нарочито удивился Торрен. — И о четырех войнах? Никогда не слышала о катастрофе?

— Слышала, — ответила Лина, — но не знаю, что это такое. Я вообще мало что знаю об этом мире.

— Что ж, тогда я тебе расскажу. Нельзя же быть такой невежественной.

Лина промолчала. Ей, разумеется, не нравился высокомерный тон мальчика, но, с другой стороны, хотелось узнать все, что знали местные жители. Она согласилась выслушать его, но твердо решила ни о чем не спрашивать.