Всю вторую половину дня они рыли выгребные ямы. К концу рабочего дня Дун едва держался на ногах от усталости. Когда бригадиры отпустили их, он сошел по пологому склону перед гостиницей «Пионер» к реке. В этом месте на берегу лежали валуны. Дун нашел плоский камень и уселся на него, совершенно вымотанный.

Солнце шло к горизонту. Небо на западе окрасилось в розовый цвет. Деревья на другом берегу реки отбрасывали длинные тени. Дун посидел минут десять, глядя перед собой, и в голове у него медленно ворочались мысли.

Стало очевидно, что эмберитам (почти четырем сотням) потребуется несколько дней, чтобы построить туалеты. А они уже после первого так вымотались. Сколько же пройдет времени, пока они привыкнут к такой работе? Дун не хотел думать о том, что изо дня в день он будет так уставать. На ладонях мозоли, руки и плечи болели, шея горела, словно ее обожгли. А ведь он сильный и молодой! Что же чувствовали сейчас взрослые и подростки моложе его? Конечно, они все должны работать, чтобы их кормили, но…

Его мысли прервали приближающиеся шаги.

Он повернулся. Через поле к нему направлялся Тик Хэсслер. У Дуна забилось сердце. Тик шел большими шагами, а добравшись до камней, легко перескакивал с одного на другой, не поскользнувшись и не потеряв равновесия. Он приветственно поднял руку, и Дун помахал ему в ответ.

— О чем задумался? — спросил Тик и улыбнулся.

— Да так, — ответил Дун. — Любуюсь природой.

— Понятно.

Тик повернулся к другому берегу. Солнце освещало его лицо. Дуну хотелось, чтобы он сел рядом и они поговорили. Светлые глаза Тика сверкали синевой.

— Ты привел нас в прекрасное место.

— Да уж, — отозвался Дун, довольный тем, что его признали первопроходцем.

— За это ты заслуживаешь уважения. Ты, возможно, еще ребенок, но действовал решительно, когда ситуация стала критической. Показал себя храбрецом.

Обычно Дун не обращал внимания на то, что думали о нем другие люди, но похвала Тика его порадовала. Он даже не обиделся на слово «ребенок».

— Спасибо, — ответил он.

Дун подумал, что сейчас Тик наверняка сядет и они поговорят, но тот ступил на другой камень, ближе к воде, так что оказался спиной к Дуну.

Они смотрели на окрасившееся багрянцем небо. Потом Тик сказал:

— Действительно прекрасное место. Ты только взгляни на все это! — Он обвел рукой деревья, поля, реку, красный диск солнца.

— Да, — согласился Дун. — Прекрасное.

— Что нам нужно, так это добавить уюта в нашу жизнь. У меня есть кое–какие идеи. Прежде всего мы должны отремонтировать это старое здание. Организоваться, работать вместе. Может, вставить стекла в окна? Может, обеспечить подачу воды из реки? Как ты думаешь?

— Это правильно.

— Чет Ноум хочет работать со мной. Лиззи Биско, Элли Брайт. А ты?

— Почему нет? — В голосе Дуна звучало легкое разочарование, оттого что Тик успел до него поговорить с другими людьми.

— В проекте с подачей воды твое участие будет очень важно. У тебя есть необходимый опыт.

Дун кивнул. Конечно, он предпочел бы заняться чем–то другим, а не подачей воды. Ему надоела работа на Трубопроводе Эмбера. Но, с другой стороны, теперь он работал бы бок о бок с Тиком — чувствовалось, что энергия в нем бьет ключом.

— Мы так много сможем сделать… — сказал Тик, и Дун с нетерпением ждал продолжения, ему хотелось побольше узнать о планах Тика, но тот больше ничего не сказал, наклонился, нашел маленький камешек и с силой бросил его. Камень полетел вверх — черная точка на алом фоне — и плюхнулся на мелководье у противоположного берега. Потом Тик вновь повернулся к Дуну и улыбнулся. — Еще увидимся, — сказал он и, перескакивая с камня на камень, направился к гостинице.

Когда он ушел, Дун тоже поднял камешек и с силой зашвырнул его. Камень упал на середине реки: неплохой бросок, но хуже, чем у Тика.

Прошло несколько дней. Поппи становилось то лучше, то хуже. Лина и миссис Мердо все время проводили с ней, прикладывая к ее лбу холодные влажные тряпки, уговаривая выпить прописанное доктором лекарство. Если миссис Мердо не занималась Поппи, то уходила в медицинскую комнату и там знакомилась с травами, отварами и порошками, которые использовала доктор, делала пометки в маленькой записной книжке, переставляла склянки, пытаясь навести порядок.