Каролина сняла парик и подбросила его вверх.

– Ну, вот и все, мои ангелы. Она впала в меланхолию.

– Не знаю, почему я остаюсь в этой стране, где со мной так обращаются. Что не дает мне уехать отсюда? По крайней мере, ничто не мешает.

– На материке идет война, – вмешалась леди Шарлотта.

– Пусть идет. Но если бы ее не было, я думаю, я бы уехала. Так было бы лучше для всех, включая меня. Я бы взяла с собой Вилли и кое-кого из друзей.

– А как же принцесса Шарлотта?

– О, моя Шарлотта! Но вы же знаете, она постоянно ссорится с отцом, и большая часть ее невзгод проистекает из-за лояльности ко мне. Может быть, для нее тоже будет лучше.

Принцесса вздохнула. Она находилась в одной из своих очередных глубочайших депрессий.

Она покинула свой дом на Коннот-Плэйс и уехала в Блэкхит. Там, по ее словам, она будет размышлять о своих бедах, потому что у нее росла уверенность, что она должна что-то предпринять, но не знала что.

Монтэгю-хауз был ей приятен. Там она провела много счастливых минут. Она решила послать за семьей Сапиос, чтобы те порадовали ее своей музыкой. Она принесет покой принцессе и, может быть, вдохновение, в котором она так нуждалась.

Леди Шарлотта торопливо вышагивала с отрешенным видом.

– Ваше Высочество, карета у дверей. Вас умоляют срочно приехать в Коннот-хауз.

– Это уж слишком, я отказываюсь…

– Мадам, там принцесса Шарлотта. Она убежала… к вам.

– Принесите мне капор, – закричала Каролина, и через несколько минут она уже мчалась в Коннот-хауз.

Там она застала Брогэма, дам из свиты Шарлотты, архиепископа Кентерберийского, лорда-канцлера Элдона, герцогов Йоркского и Сассекского. И в центре этого собрания стояла Шарлотта с вызывающим видом. Увидев мать, она бросилась к ней в объятия.

– Бесполезно, – сказала она. – Я не вернусь. Я буду жить с мамой. Я сделала выбор.

Мужчины выглядели беспомощно. Речь держал Брогэм:

– Ваше Высочество должны подумать, что это может значить.

– Я все обдумала, – величественно произнесла Шарлотта. – Я решила. Устала быть пленницей моего отца. Хочу свободы. Я буду жить с моей мамой. Этого я хочу, этого хотят люди.

Каролина попросила:

– Расскажи мне, что случилось.

Шарлотта рассмеялась.

– Я отказалась выйти замуж за герцога Оранского. – Она передернула плечами. – Мой отказ окончателен, так я ему и сказала. Выйти за него замуж – значит, жить в Голландии, а это мне не подходит. Почему я должна? В один прекрасный день я буду королевой Англии. Вот в Англии я и буду жить.

– А отец знает об этом? – спросила Каролина. Шарлотта подняла глаза к небу.

– Скандал! Вы бы слышали. Я отдаю ему должное, он прекрасно владеет языком. Но вы знаете, как он собирается наказать меня? Он собирается распустить мою свиту, меня будут охранять… тюремщики. Я этого не допущу. Мы будем вместе, хорошо? Мы будем парой изгоев.

Брогэм сказал:

– Ваше Высочество, соизвольте объяснить принцессе, как невыполним этот план.

Каролина кивнула.

– Они не допустят, чтобы мы были вместе, мой ангел. Не в моей власти сделать тебя счастливой… хотя я очень хочу этого.

– О мама, какие они жестокие!

– Да, моя дорогая, но мы ничего не можем изменить.

Лорд Элдон разглядывал Шарлотту с неодобрением. Ему хотелось сурово наказать эту буйную и хвастливую девчонку. Если бы она была его дочерью, говорил он регенту, он бы ее держал взаперти.

Брогэм тактично объяснил, что с законом необходимо считаться, так же как с отцом. Она очень юная, она находится на попечении государства. Этого не следовало забывать.

– Вам следует помнить, что я наследница трона. Однажды я буду вашей королевой.

– Мы это знаем, Ваше Высочество, и по этой причине вы должны соблюдать законы.

Шарлотта жалобно посмотрела на мать, Каролина покачала головой.

– Боюсь, моя дорогая, что он прав. Вы должны вернуться. Может быть, когда отец увидит, как сильно ваше чувство, он будет снисходительнее.

Брогэм подошел к окну, драматическим жестом раздвинул занавеси. Было темно, время далеко за полночь.

Его голос звучал устало:

– Сейчас там тихо, Ваше Высочество, но с рассветом соберутся люди. Если они узнают, что вы убежали, бросив вызов вашему отцу, могут начаться волнения… или хуже того. Кто знает? А когда начинаются волнения, никто не знает, чем они завершатся. Вы же не захотите начать гражданскую войну, которая обернется морем крови для тысяч невинных людей.

Шарлотта слушала с широко открытыми глазами.