– Я должен представить это дело о долгах Георга в парламент, – сказал он. – Полагаю, они будут щедры.

– Это плата ему за женитьбу. – Большой крокодилий рот королевы растянулся в улыбке. – Он считает цену непомерно высокой. Ну да мы все должны платить за наши грехи.

– Вы думаете, он не сможет ужиться с юной леди?

– Уверена, что не сможет. Вы должны признать, что она… чрезмерно колоритна.

– Я думал, она достаточно красивая женщина.

– Очевидно, для Георга недостаточно. – Королева подавила смешок.

– Бедное дитя, – сочувственно сказал король. – Ей нелегко.

– Она уже не дитя. Я была на десять лет ее моложе, когда приехала сюда.

– Я знаю, знаю.

– Мне кажется, лучше бы мы выбрали Луизу. Ну, да теперь уж поздно. Мне немного жаль Георга.

Король зевнул.

– Остается надеяться, что с долгами все пройдет гладко. Они огромны. Около шестисот двадцати тысяч фунтов. Как вообще он умудряется столько набрать, а? Что?

Королева пожала плечами.

– У Георга всегда все самое лучшее.

Она снова рассмеялась, но королю было не до смеха. Он был озабочен. Не так давно французы притащили короля на гильотину и отрубили ему голову. Когда такой пожар, как революция, пылает по соседству с Англией, за Ла-Маншем, можно и в Англии ждать беды. Казнь короля подбивает всех против монархий. «Разве у нас тут так уж безопасно? – думал король. – А принц Уэльский – его не любят больше всех из королевской семьи».

– Если так будет продолжаться, во всей Европе не останется королей. Да? Что?

Королева привыкла к тому, что мысли короля скачут от одного предмета к другому, знала о его навязчивом интересе к событиям за Ла-Маншем. Если король опять погрузится в безумие, она должна получить решающее слово в делах государства, а если регентом станет Георг, они с Питом придумают, как ограничить его власть.

– Поведение Георга не прибавляет монархии популярности, – заключила она. – А теперь вот эта его женитьба. Если бы он меня послушал…

– А разве он когда-нибудь нас слушал? Королева от возмущения передернула плечами.

– Ну, он женился, чтобы заплатили его долги, и давно пора это сделать. Говорят, многие торговцы, чьи интересы затронуты, пребывают в нетерпении.

– Надо что-то делать, что-то делать. Зачем нам неприятности? Я должен поговорить с Питом, да? Что? Больше откладывать нельзя.

– Да, поговорите с Питом. Хорошо известно, что принц женился по одной-единственной причине… потому что он в долгах сверх всякой меры.

Королева улыбнулась. Леди Джерси информировала ее регулярно.

Они вместе, да еще с помощью принца, заставят Каролину пожалеть, что она стала принцессой Уэльской.

У мистера Пита и в мыслях не было облегчить жизнь принцу Уэльскому. С какой стати? Наследник трона настойчиво проявлял враждебность к мистеру Питу, был союзником его врагов и не держал в тайне, что его человек – Фокс. Как только он унаследует корону, он сделает все, что в его власти, чтобы вытеснить Пита с его поста, а на его место поставить мистера Фокса или одного из своих друзей, приверженцев партии вигов.

Премьер-министр был слишком опытным политиком, чтобы помогать такому опасному врагу. Пит вынудил Фокса отрицать в Палате общин, что принц женат на Марии Фитцгерберт, что привело к такому охлаждению их отношений, которое будет нелегко исправить. Принц принадлежал к вигам, мистер Пит и его тори готовились урезать его во всем, как только можно.

Долги принца были нескончаемой проблемой. Как человек мог потратить такие суммы денег, оставалось загадкой. Должна ли нация оплачивать карточные долги экстравагантного молодого человека, платить за его увлечения женщинами, из которых самой алчной была леди Джерси, только за то, что он был принцем Уэльским?

Конечно, нет.

Мистер Пит сделал предложение Палате общин.

Долги принца, объяснил он, следует рассмотреть еще раз. Он должен с сожалением сообщить Палате, что они достигают суммы в шестьсот девятнадцать тысяч пятьсот семьдесят фунтов; надо признать, огромная сумма! Он предлагал вот что: увеличить доход принца до ста двадцати пяти тысяч фунтов в год, включая налоги с герцогства Корнуэльского, поступающие принцу в размере тринадцати тысяч фунтов ежегодно. Выдать принцу двадцать тысяч фунтов для завершения строительства Карлтон-хауза. Но он не предложил оплатить все долги принца. Он полагал, что лучше всего покончить с этим вопросом, обязав казначейство удерживать семьдесят три тысячи фунтов в год из доходов принца, пока долги не будут окончательно выплачены. Такое решение этого деликатного вопроса представлялось ему самым лучшим.

Услышав, что предлагает правительство, принц пришел в ярость.

Он жаловался леди Джерси:

– Они обманули меня. Я женился на этой женщине, которую не выношу, только потому, что мне угрожали кредиторы, они могли принять меры, если я не расплачусь. Я прошел через эту женитьбу… этот фарс… и теперь мои дела обстоят хуже прежнего. Они увеличили мой доход, но будут удерживать семьдесят три тысячи фунтов каждый год в счет оплаты этих проклятых долгов. Я стану беднее, чем был.