Принцесса объявила, а многие слуги подтвердили это, что Уильям Остин был сыном Сэмюэля и Софии Остин. Они были ее соседями, глава семьи работал на верфи.

Оставалось сделать только одно – призвать сюда женщину, которую принцесса назвала матерью ребенка.

София явилась, чисто одетая, намытая, этой свидетельнице, по всеобщему признанию, можно было верить.

Да, она разговаривала с принцессой Уэльской до своих родов.

– Действительно ли вы мать ребенка, который живет у принцессы Уэльской?

– Если речь о молодом Уильяме, – последовал прямой ответ, – то я его мать.

– И ваш сын живет в Монтэгю-хаузе с принцессой Уэльской?

– Право слово, я должна ущипнуть себя, чтобы поверить в это. Она ангел, эта принцесса. Боже, как она любит маленьких! Когда я вынашивала Уилли, она подошла ко мне, а я пожаловалась, что будет еще один лишний рот в семье. «Отдайте его мне, я усыновлю его». Вот ее слова! Так все и было. Истинная правда.

– Вы клянетесь, что вы родная мать Уильяма Остина?

– Я клянусь в этом, а если вы не верите, пойдите в госпиталь на Браунлоу-стрит и спросите, именно там родился Уилли.

Опровергнуть эти свидетельские показания было невозможно.

Совет неохотно признал, что утверждение о том, что принцесса Уэльская родила незаконнорожденного сына, оказалось ложным.

Они не забыли, однако, ублажить принца. Было добавлено, что, хотя нет свидетельств, доказывающих версию о том, что ребенок, Уильям Остин – сын принцессы, это не означает, что принцесса невиновна. По мнению совета, мораль принцессы Уэльской оставляла желать лучшего.

Итак, враги были повержены. Им доказали, не без помощи друзей принцессы, что они лгут.

Она, правда, забыла, что ее оправдали только по обвинению в рождении незаконнорожденного ребенка. Никоим образом не было доказано, что она не ведет аморальную жизнь.

Она поняла это, лишь когда написала королю со своей обычной многословностью, а в ответ получила коротенькое холодное письмо, в котором король извещал, что серьезно озабочен ее поведением.

– Моим поведением! – кричала она в сердцах преданной госпоже Фитцджеральд. – Но ведь я доказала, что меня оклеветали! О, моя дорогая, дорогая Фитц! Хоть кому-то довелось побывать в таком положении, как я? Ни черта! Я принцесса и в то же время не принцесса. Я замужняя женщина без мужа. Принц Уэльский – для меня пустой звук. Это не конец, Фитц. Они решили превратить мою жизнь в ад… все они. Представляю, как хихикает старая ведьма в окружении своих дочерей – перезрелых девственниц! Ну и пусть! Мне все равно. Жаль только старика, Фитц. Я думаю, я любила его по-своему. Он всегда старался быть добрым. А теперь смотри-ка. Он серьезно озабочен… моей аморальностью, и он не намеревается видеть меня впредь. Меня запрут здесь и забудут. Но вот что я скажу, моя дорогая. Я этого не потерплю, нет и нет.

Госпожа Фитцджеральд была озабочена, а Каролина лишь рассмеялась в ответ на ее страхи.

– Не пугайтесь, моя дорогая, я не схожу с ума. Хотя, должна сказать, есть от чего спятить. Как и моему бедному тестю. Благослови его Бог. Но я не хочу, чтобы его настроили против меня! Я собираюсь увидеться с ним. И буду добиваться этого. Буду писать ему снова и снова.

– Ваше Высочество, а почему бы вам не спросить совета у сэра Спенсера Персиваля? Уж он-то знает, что следует делать.

На мгновение принцесса задумалась. Потом воскликнула:

– Вы правы! Этот дорогой мне человек подскажет, уж по крайней мере, он мне друг.

Решительно король был озабочен. Со всех сторон до него доходили слухи о супружеской неверности Каролины. Королева верила им и все время о них напоминала. О, конечно, они не доказали, что она родила этого ребенка, зато жизнь она вела все равно беспутную. Все эти мужчины посещают ее в любое время дня и ночи! Очень странно! Что это за образ жизни для принцессы Уэльской! Какой печальный день для принца Уэльского, для семьи и для всей Англии, когда Георг решил взять в жены королевскую племянницу из Брунсвика, а не племянницу королевы из Мекленбург-Штерлитца!

«Печальный день, в самом деле печальный день, – думал король. – Но какая она приятная женщина, красивая особой красотой. Почему бы принцу не бросить свою бурную жизнь и не жить, как полагается наследнику трона, угомониться наконец!»

Ему очень жаль бедную Каролину, но разве он мог с ней встретиться в таких обстоятельствах? Это все равно что одобрить беспутство.

Зато он чувствовал, что жизнь в государстве становится лучше. Победа Нельсона при Трафальгаре вселила надежду в нацию и в короля. Но и в этой победе была горечь огромной утраты, потому что Нельсон пал в бою и страна потеряла спасителя в день победы. Он вспоминал большой зал Гринвичского госпиталя, где толпился народ, чтобы проститься с героем. На похоронах присутствовали принц Уэльский и его братья. Печальное событие омрачило победу. Правда, лорд Нельсон мог покоиться теперь с миром – он сломил мощь Наполеона, Англия была в безопасности.

Но тревоги остались. Не было больше угрозы вторжения, зато внутри семьи началась война. Принц Уэльский ненавидел жену, а это еще хуже, чем ненависть отца к сыну, хуже для семьи. По крайней мере, он сам всегда был верен королеве, Георг II очень любил свою жену, несмотря на измены, семейная жизнь Георга II – это была печальная история мужа и жены, которые стали врагами…

Хотя что толку вспоминать прошлое? Он не осмеливался нынче слишком долго размышлять. Когда он предавался воспоминаниям, в голове у него возникал болезненный смерч. Он пытался поймать свои мысли, а они ускользали от него. Когда это с ним случалось, он бывал в тревоге.