Король ласково приветствовал ее со слезами на глазах.

– Моя дорогая, как я рад видеть вас. Мы пережили трудные времена… да, трудные времена, что?

– Очень тяжелое время, дядя. Но, я надеюсь, все прошло и ваши чувства ко мне не изменились.

Со слезами на глазах он уверил ее, что, конечно же, не изменились.

Королева относилась к ней холодно, однако была вежлива, насколько требовали приличия, и все время в упор разглядывала слишком яркое платье Каролины, с глубоким вырезом. Каролине хотелось рассмеяться, но она помнила, что должна себя прилично вести, и удерживалась изо всех сил.

Принцессы, конечно, следовали примеру матери и обращались с нею с холодным пренебрежением.

А вот принц Уэльский. Он был великолепен, правда, не такой сияющий, как раньше, теперь он находился под влиянием Бью Браммела, который давал ему уроки особой, неброской элегантности.

Она присела в поклоне.

Его поклон следовало видеть. Никто не умел поклониться с такой грацией. Захватывало дух, когда он выполнял это действие, интересно, что последует за ним.

Все кончилось очень быстро – вот элегантный поклон – а вот она уже смотрит ему в спину. Принц повернулся и принялся беседовать с одной из сестер.

Итак… она снова была принята ко двору, хотя ее игнорирует принц, и тайное расследование закончено, но не забыто.

Как раз перед возвращением ко двору Каролина получила печальные известия из Брунсвика. Герцог, ее отец, был убит, он командовал прусской армией в кампании против Наполеона.

Это событие сразу заставило ее забыть о собственных невзгодах, которые показались пустячными по сравнению с этой утратой. Она пребывала в меланхолии. Наверное, он был единственным, кто искренне любил ее в детстве, проведенном в Брунсвике. И хотя прошло много времени с тех пор, когда она в последний раз попрощалась с ним, Каролина его не забывала.

В памяти то и дело всплывали случаи, которых она не могла забыть. Вот она прикидывается, что у нее роды, а вот и свадьба Каролины, день, когда она сказала отцу, что никогда не выйдет замуж, если он будет против. Ах, если бы она послушалась его совета! Да разве была бы для нее лучше жизнь в Брунсвике, жизнь под присмотром полоумной матери и такой благоразумной, но чужой мадам Герцфельдт? И никогда бы не было у нее Шарлотты!

– Шарлотта, моя драгоценная, мой ангел, которого мне разрешают видеть всего раз в неделю! – невольно вскрикнула она.

И окончательно решила, что оставаться в Брунсвике для нее было все же хуже, чем приехать в Англию. Даже несмотря на то, что муж ее и мужем-то не был, намеренно причиняя ей зло.

Вошла миссис Фитцджеральд и сказала, что Уилликин плачет, тоскует по мамочке и требует объяснить, почему она с ним не играет.

– Принесите его, принесите его мне, – приказала Каролина.

И вот он с ней, капризный мальчишка, и можно его целовать, обнимать, баловать, говорить ему, как мамочка любит его, такого баловника, маленького расчудесного Уилликина.

А госпожа Фитцджеральд делилась с госпожой Вернон своей тревогой по поводу смены настроений у принцессы. Никогда еще не встречала она человека, у которого бы так быстро менялось состояние духа. Вот принцесса погружена в глубокое отчаяние, а в следующий миг она уже переполнена до краев радостью.

– Все это из-за Уилликина, – говорила госпожа Вернон.

– Она делает из него ужасно испорченного отпрыска, – вторила госпожа Фитцджеральд.

Принц был расстроен. Вот уже несколько лет он наслаждался супружеским счастьем со своей дорогой возлюбленной Марией и жаждал новых приключений.

Женщины! Он обожал их. Он не мог не домогаться их любви, поиски очередных удовольствий никогда не прекращались, а цели порой достигались нелегко. Мария была его жизнью, его душой, его женой. Для нее всегда оставалось место в его сердце, но ему было не суждено жить безмятежной семейной жизнью, так желанной для Марии. Ей, как и старой доброй Пигот, хотелось коротать с ним тихие, уютные семейные вечера дома, в Карлтон-хаузе. Но Карлтон-хауз был построен не для таких вечеров, да и не годился для таких вечеров сам принц Уэльский.

Пока велось негласное расследование, Мария была озабочена собственным судебным делом. Несколько лет тому назад она взяла на воспитание маленькую девочку, в то время как ее родители, лорд Хью и леди Горация Сеймур, уехали на Мадейру. Леди Горация страдала прогрессирующей чахоткой и нуждалась в лечении.

Мария, самым большим горем для которой было то, что у нее никогда не будет собственных детей, души не чаяла в маленькой девочке и хотела удочерить ее по закону. Но после смерти родителей девочки ее захотела удочерить родная тетя Уолдгрейв. Мария воспитывала девочку несколько лет и была полна решимости оставить малышку у себя.